ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже Калинин, всесоюзный староста, выразил удивление тем, что некоторые наградные дела проходят мимо него.

Товарищ Сталин довольно улыбался в свои густые усы, наблюдая за всем этим. Он даже подумал про себя: «Ну прямо как пауки в банке». Поскрёбышев и Власик докладывали ему о зондировании почвы этими товарищами. Каждый из них с разной степенью настойчивости пытался выяснить, чем вызван выбор Селивановского. Каждый искал возможность что-то объяснить товарищу Сталину, оправдаться за какие-то упущения.

Но Верховный сохранял невозмутимость. Пусть нервничают. Пусть думают, что он знает что-то такое, чего не знают они. Это полезно для дела. Это держит их в тонусе.

Управление по учёту и награждениям личного состава Наркомата обороны получило указание в месячный срок навести порядок в этом щекотливом вопросе. Больше не должно было повторяться такого, чтобы представления к наградам отклонялись по формальным признакам без рассмотрения по существу.

Управлению кадров было приказано разобраться с пунктом «национальность» в личных делах и карточках учёта. Графа эта была важной, но использоваться она должна была правильно, а не для того, чтобы отказывать в заслуженных наградах.

По партийной линии начальнику Управления кадров ЦК и секретарю ЦК товарищу Маленкову было поручено усилить контроль в этих сферах. Партия должна была следить за тем, чтобы справедливость торжествовала и не было формализма в работе.

Но совершенно неожиданно засуетился Никита Сергеевич Хрущёв. Во время Сталинградской битвы он был членом Военного совета ряда фронтов, в том числе и Сталинградского. Хрущёв вдруг начал оправдываться за недостатки и недочёты в деятельности Военных советов фронтов, где он состоял их членом, при том первым. Это было странно. Никто его ни в чём не обвинял. Никто не задавал ему никаких вопросов. Но Хрущёв суетился, объяснял, оправдывался.

Кроме липецких чёрствых и нерадивых товарищей никто фактически не был наказан. Но зарубочку товарищ Сталин сделал напротив фамилии каждого суетящегося. Особенно крупную он поставил напротив фамилии Хрущёв. Он явно имел что-то на совести. Иначе зачем было так нервничать?

Кроме наградных листов на присвоение звания Героя Советского Союза четвёрке из дома Павлова и Гануса на столе у товарища Сталина лежало ещё несколько общих списков на награждения. Наградные листы всех этих товарищей находились в Президиуме Верховного Совета. Это была обычная практика. И сегодня её отличие состояло только в одном: больше половины этих списков составляли сталинградцы.

Достаточно большой список был подготовлен на участников боёв, в том числе и в Сталинграде. Работы теперь в этом деле был непочатый край после последней «накрутки хвостов».