ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Немец украинской национальности», — усмехнулся он и после некоторого раздумья подписал представление и положил его в общую стопку подписанных документов. Всё правильно, этот человек заслуживал высокой награды, тем более посмертно.

Покончив с этим, Верховный нажал кнопку вызова. Дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошёл Поскрёбышев. Личный секретарь товарища Сталина выглядел свежим и собранным, несмотря на поздний

час. Он был привычен к ночной работе.

— Передавайте Калинину, — распорядился товарищ Сталин, указывая на стопку подписанных документов. — Указы должны быть обнародованы первого ноября.

— Слушаюсь, товарищ Сталин, — ответил Поскрёбышев, собирая бумаги.

— И пригласите Селивановского, — добавил Верховный.

— Генерал Селивановский ожидает в приёмной, товарищ Сталин.

— Хорошо. Пусть заходит через пять минут.

Генералу Селивановскому было назначено на двадцать четыре часа, то есть на полночь. Он недоумевал о причине вызова, но сохранял выдержку и хладнокровие, сидя в приёмной товарища Сталина. Внешне он выглядел совершенно спокойным, хотя внутри испытывал понятное волнение. Вызов к Верховному в такой час мог означать что угодно.

Тишина в приёмной товарища Сталина стояла такая, что было слышно, как тикают часы. Селивановский сидел неподвижно, положив руки на колени. Папка с документами лежала рядом на стуле.

Ровно в назначенное время Поскрёбышев молча кивнул генералу. Селивановский встал, одёрнул китель, взял папку и вошёл в кабинет Верховного.

В кабинете товарища Сталина ничего не изменилось после его последнего визита сюда. Тот же большой письменный стол у окна, длинный стол для совещаний вдоль стены с двумя рядами стульев, большая карта с отмеченной обстановкой на фронтах и несколько портретов на стенах. Товарищ Сталин стоял у своего рабочего стола. Как всегда в маршальском мундире с дымящейся трубкой в руке.

Генерал вытянулся по стойке «смирно» и приветствовал товарища Сталина по-военному чётко:

— Здравия желаю, товарищ Сталин!

Верховный главнокомандующий доброжелательно ответил:

— Здравствуйте, товарищ Селивановский. Проходите. Садитесь.

Товарищ Сталин показал рукой на стул за столом для совещаний. Затем он вышел из-за своего рабочего стола, неторопливо прошёл через весь кабинет и сел на своё место за столом совещаний напротив генерала. Трубку он положил в пепельницу, стоявшую на столе.

Селивановский сел на указанный стул. Он держал папку на коленях и ждал, когда Верховный начнёт разговор. Торопить товарища Сталина никому не приходило в голову.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Товарищ Сталин смотрел на генерала словно изучая его и оценивая.