ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

После бессонной ночи ехать на работу всегда тяжело, но существует такое русское слово «надо». К тому же еще глубокой ночью меня посетила тревожная мысль: куда именно Андреевы приведут своего внука? Этому восьмилетнему мальчику, который на протяжении трех последних лет видел только горе и страдания, необходима не только любовь близких людей. Любовь — это, безусловно, самое главное. Однако ему нужен еще и самый обычный, банальный домашний уют. Поэтому, когда Виктор Семёнович рано утром уехал в партийный дом, я немедленно помчался в управление треста.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он был на своём месте, знал порученное дело и не указывал из кабинета, а он стоял рядом, в грязи, в ветре, крутил вентили вместе с ними, спал чаще всего по четыре часа в сутки, но оставался бодрым и весёлым.

* * *

Все эти изменения, происходившие с главным геологом области, я наблюдал постепенно, приезжая на буровую в среднем раз в неделю. Но каждый раз всё равно поражался.

Вот и сейчас он меня опять удивил. В его облике появилось нечто такое, что я сравнил бы его с кряжистым пнём, таким крепким мне показался Владимир Николаевич.

Поздоровавшись, я вопросительно посмотрел на него: чего-то ждёт и не начинает доклад?

— Товарищ второй секретарь обкома партии, докладываю. Вторая скважина задышала вчера в 20:47, а потом дала фонтан. Давление больше двадцати атмосфер, дебит замерили: почти двести десять тысяч кубов. Могли бы и больше, но штуцер пока прикрыли. Газ как слеза, никаких примесей, воды следы. Думаю, будет процентов 98–99 очистки. Обработка требуется минимальная.

Он повернулся к скважине, приглашая подойти еще ближе. Устье обмазали свежей глиной, болты подтянули, всё по учебнику, который он дал мне для ликбеза.

Я провёл рукой по холодному металлу, будто проверяя его «на слух», так как плотник проверяет доску, и поднял глаза на факельную трубу. Сейчас она молчала, но по чёрному нагару было видно: ещё недавно здесь стояло пламя.

— Давление отличное, — продолжил Сирота. — Газ идёт сам, без всяких ухищрений. Факел держали больше двенадцати часов. Стравливается постепенно последнее.

— Значит, нашли, — тихо сказал я.

— Выходит так, — согласился Сирота.

Он развернул планшет и начал показывать дальнейшие действия.

— Пласт, судя по ориентировочным данным, тянется километров на десять–пятнадцать. Надо ещё бурить разведочные скважины, чтобы точно всё понять. Эти две, — Сирота показал на те, вокруг которых суетились буровики, — сегодня заглушим. Газа они не дадут, а новой информации от них уже ноль. Завтра с утра начнём бурить следующую тройку.

Он показал три точки на карте. Одна из них, самая близкая к рабочей скважине, была более жирной.

— Вот здесь, я уверен, тоже получим газ. Затем, скорее всего, вот тут, — Сирота карандашом нарисовал ещё одну точку.

— И это, если я правильно понимаю, уже можно будет считать открытым месторождением? Владимир Николаевич, я правильно оцениваю ситуацию?

— Так точно, Георгий Васильевич, — подтвердил главный геолог.

— Сколько времени вы будете бурить эту скважину? — я показал на намеченный четвёртый номер.

— Иногда у нас получается по пятнадцать метров в день. Чтобы так было постоянно, нужно достаточно бурильщиков, работать хотя бы в три смены, иногда отдыхать и хорошее оборудование. Если бы всё было как американское, то проходили бы смело по двадцать пять метров, а то и больше.