ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

После бессонной ночи ехать на работу всегда тяжело, но существует такое русское слово «надо». К тому же еще глубокой ночью меня посетила тревожная мысль: куда именно Андреевы приведут своего внука? Этому восьмилетнему мальчику, который на протяжении трех последних лет видел только горе и страдания, необходима не только любовь близких людей. Любовь — это, безусловно, самое главное. Однако ему нужен еще и самый обычный, банальный домашний уют. Поэтому, когда Виктор Семёнович рано утром уехал в партийный дом, я немедленно помчался в управление треста.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Хорошо, по пунктам: раз, два или сколько их окажется. Что необходимо, чтобы увеличить скорость бурения? — я быстро перевёл разговор в практическое русло.

— По пунктам? — переспросил Сирота, сдвинул очки на лоб и, прищурившись, посмотрел на солнце.

Я терпеливо ждал. Момент без сомнения был исторический.

— Четыре полноценные бригады грамотных и квалифицированных. Две имеющиеся усилить и ещё две полностью новых. Американского оборудования хватит, если появится опытная бригада для его обслуживания, — наконец быстро и чётко ответил Сирота.

— Хорошо. Мы сейчас в Михайловку. Я сразу доложу товарищу Андрееву о вашем результате и попрошу его тут же связаться с Москвой, запросить помощь персоналом хотя бы на месяц. Так пойдёт?

— Пойдёт, — довольно заулыбался Сирота. — В результате я уверен. Наши товарищи в сорок первом очень качественно сработали. Если бы не война, они тогда уже осенью получили бы газ. А так все лавры нам достаются. Вторая по счёту скважина дала результат, такое редко бывает, я лично только в учебниках читал.

— Вот видите, — улыбнулся я, — вы, Владимир Николаевич, имеете все шансы попасть в будущий учебник по вашему делу.

Перед отъездом я ещё раз посмотрел на скважину, которая уже дала нужный нам газ. Она стояла спокойно, но под землёй, на глубине четырёхсот метров, в ней было то, что скоро к лучшему изменит жизнь нашего города и даст мощный толчок его развитию.

До Михайловки мы ехали около часа. Говорить мне лично ни о чём не хотелось, да и Валерий Павлович явно не испытывал желания беседовать. Слишком значительным было увиденное и услышанное за последние часы.

На входе в Михайловский райком партии, естественно, стояла охрана. С нас потребовали документы. В области с этим везде строго. Мы с Виктором Семёновичем требовали неукоснительного соблюдения всех режимов, в том числе пропускных. Когда до нас доходила информация о допускаемых вольностях, наказывали жёстко. Любой сотрудник НКВД или НКГБ, не потребовавший, например, от меня предъявить документы при входе на режимный объект, наказывался тут же.

Поэтому часовой, отлично зная, кто перед ним, вызвал начальника караула. Тот появился почти мгновенно.

— Лейтенант, — распорядился я, когда он откозырял, пропуская нас, — пока мы будем подниматься, позвоните своему первому. Мне срочно нужна связь с товарищем Андреевым.

По лестницам бегать у меня не получается. Когда мы зашли в кабинет первого секретаря Михайловского райкома партии Семёна Евграфовича Прокофьева, он уже держал в руке телефонную трубку и вместо приветствия протянул её мне со словами:

— Товарищ Андреев.

Я кивнул, буркнул ему:

— Здравствуйте, — и взял трубку.

— Здравствуйте, товарищ Андреев. Хабаров докладывает.