ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Питер горит, а сыскная полиция сбилась с ног — самое время исчезнуть и остыть. Ведь свинец решает проблемы, но только золото и статус открывают нужные двери. Пора повышать ставки, обзавестись капиталом и покорить Первопрестольную. Я больше не бродяга с Лиговки, я — Делец. И я забираю свое.

Его костяшки побелели от напряжения, намертво вцепившись в мешок. Никаких лишних движений только его ладонь скользнула под куртку. Я даже не повернул головы к шрамованному. В моей прошлой жизни такие болтливые торпеды шли на корм рыбам первыми. Я вперил взгляд прямо в черные зрачки Спироса. — У тебя псы от рук отбились, Спирос, — процедил ровным, ледяным тоном. Того и гляди на самого хозяина бросятся. Удар в десятку, заставил Грека вздрогнуть. Стерпеть борзость при чужаках — значит потерять авторитет. Правая рука без замаха вылетела сжатой пружиной.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как створка открылась, баба от страха зажмурилась, а потом и вовсе чувств лишилась. Лиц не видела, примет не помнит.

— А вторая? Горничная?

— Глашка которая? Взяли беглянку на Николаевском вокзале, аккурат билет третьего класса до Твери покупала. Недельку у нас в холодной посидела, подумала, повспоминала. Клянется, что в сговоре не состояла. Говорит, рыжий здоровяк с пудовыми кулаками ей рот зажал и в кухню уволок. А тайник Козыря в вентиляции она налетчикам сама выдала — из чистой злобы к хозяйке.

— Ишь ты, — усмехнулся в усы Путилин. — И что же налетчики?

— Главарь ей за это сторублевку сунул и велел в деревню бежать, покуда полиция не нагрянула. Деньги мы, разумеется, изъяли. Вчера отпустили девку на все четыре стороны. Твердит только про этого гиганта да про старшего — дескать, глаза как лед, а голос такой, что душа в пятки уходит.

Иван Дмитриевич задумчиво погладил зеленое сукно столешницы.

— Значит, копилочка действительно уплыла. Но каков почерк… Дворнику двери клиньями забили, соседей веревками удержали. Вошли под прикрытием молочницы. Ушли без шума, ежели не считать пальбы в самой спальне. Умно для местной рвани. Ступайте, братец.

Первый офицер козырнул и покинул кабинет. На его место тут же шагнул второй следователь, положив перед начальством свежую пухлую папку.

— Ограбление мехового салона «Сибирский медведь», Иван Дмитрич. Взломан угольный люк. Вынесли исключительно дорогого соболя на колоссальную сумму.

— Собак пускали? — Путилин неторопливо налил себе новую порцию чая из пузатого заварника.

— Пускали. Воры ушли на телеге золотарей. Весь задний двор щедро залит карболкой. Псы чихают, носы воротят. Смердит нечистотами на весь квартал.

Путилин замер. Взгляд

его, до этого расслабленный и благодушный, мгновенно сфокусировался, сделавшись острым, как бритва. Нужные фрагменты начали выстраиваться в единый узор.

— А ведь мы с вами, господа, присутствуем при рождении весьма любопытного явления, — вкрадчиво произнес Иван Дмитриевич. Он медленно поднялся из-за стола и заложил руки за спину. — Посудите сами. Кокоревские склады. Жулики обмотали копыта лошадям сукном ради тишины, да и проникли через соседний склад, разобрав там стенку. Еще ссудная касса была. Перерезана новейшая электрическая сигнализация. Затем — магазин Фокина. А теперь золотари с карболкой и Ванька Козырь, изрешеченный именно из такого калибра, что и были взяты у Фокина.

— Полагаете, одна артель? — Следователь недоверчиво почесал подбородок. — В столице шаек хватает…

— Помилуйте, батенька. — Путилин снисходительно покачал головой. — Лиговский уркаган в электрических цепях смыслит не больше свиньи в апельсинах. А догадаться отсечь ищеек карболкой? Тут, голубчик мой, чувствуется выучка. Человек с армейской смекалкой.