Откуда во мне, взрослом, циничном инженере из другого времени, взялись эти совершенно нелогичные, нерациональные, обжигающие эмоции по отношению к людям, которых я, по сути, едва знаю?
Но холодная логика тут же взяла верх. Это ведь пока были только слова. Обычный шантаж — раз при должности, фуражку носишь, так, выходит, можешь и припугнуть. Ни матери моей, ни сестре впрямую никто не угрожал — весь накат шёл в мою сторону. Они просто пробуют, прощупывают, жмут на кнопки.
Но прямо здесь и сейчас, стоя в глухой тени заводского двора, я хотел добить эту ситуацию. Я ведь могу заставить Эраста раскрыть карты. Понять, какова его конечная цель, чтобы потом изобличить эту тварь. Я был абсолютно уверен: у высшего руководства Главных паровозных мастерских найдутся и силы, и действительно стальные рычаги воздействия, чтобы навести порядок. Особенно если дело касается по-настоящему серьезных денег: например, воровства в промышленных масштабах или, того хуже, срыва какого-то особо важного государственного заказа. За такое по головке не погладят.
Так что мне нужно было хорошенько, хладнокровно подумать: как грамотно подать информацию наверх? Без стопроцентных доказательств, без полной и ясной картины происходящего соваться к большим начальникам — чистое самоубийство. Они таких выскочек терпеть не могут. Да и я не граф какой-нибудь, не дворянин, перед которым услужливо распахнутся дубовые двери кабинетов. Я — чумазый мальчишка, расходный материал, будто гвоздик, щепка или лучинка. Значит, мне нужны факты.
Свиноподобное же существо напротив меня тяжело дышало, изучая меня через узкие, заплывшие жиром прорези глаз. Нет, ну они с супругой, конечно, великолепная пара! Правда, мадам была раза в полтора шире и монументальнее своего муженька, но всё ж таки удивительно — как подобраны! Искусная карикатура, даже талантливая.
Но сейчас мне было совершенно не до смеха.
Воздух между нами стал плотным, вязким. Я кожей чувствовал: вот сейчас должно произойти нечто необратимое. Прямо теперь же из пасти этого борова прозвучит то, что окончательно затянет меня в водоворот чужих криминальных схем.
И я был готов в это ввязаться. Я жаждал докопаться до истины. Давай, говори!
Слова ещё не прозвучали, но, выжидая неизбежной реплики, я почувствовал — дзынь, словно что-то прозвенело у виска. Нет, не у виска, внутри — это в моей голове словно вспыхнула и тут же погасла искра. Словно, приняв это решение, я истратил последние остатки чужих эмоций и энергии, что еще теплились в размытом сознании прежнего Прошки. Я физически ощутил, словно отдаю ему последнюю дань. Мой молчаливый договор с призраком.






