ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Опытный рабочий, всю жизнь проведший за станком, приходит в себя в теле худого мальчишки Прошки — бесправного работника паровозного завода.
Калуга. 1887 год. Грязный цех, ременные передачи, грубый инструмент и начальство, которое привыкло списывать свой брак на слабых.
Для них Прошка — мальчишка для побоев.
Но теперь в этом теле — старые руки, рабочий глаз и человек, который видит: каждая ошибка здесь пахнет не только маслом, но и чужой выгодой.
Металл можно выправить. Станок можно настроить.
А тех, кто делает брак нарочно, придётся разобрать по винтику.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Улька, по всей видимости, и сам увлекся процессом. Делал все быстро, только глаза пучил, пытаясь углядеть и тут, и там, да от старательности. И Матвей Ильич… Стоял-то, вроде, в стороне, но слушал внимательно, иногда кивая моим действиям. Мол, так, так.

— Теперь будем формировать запорный конус — сердце детали, — объяснял я следующий этап работы.

Меняю резец, поворачиваю верхние салазки суппорта на заданный угол. Подаю инструмент микроскопическими движениями, снимая уже не стружку,

а тончайшую золотистую пыль. Останавливаю вращение, провожу подушечкой большого пальца по фаске. Абсолютное зеркало. В седло клапана этот конус сядет намертво.

— Приступай к нарезке резьбы, — скомандовал я.

— Как? Да ты что! Запорю же!

Улька даже попятился, но куда тут далеко уйдёшь. Да и я тут же перехватил его за плечо.

— Каком к верху! Не попробуешь, никогда не сделаешь! — наставительно говорил я. — Делай!

Медленно, боязливо, но Улька перекинул шестерни в гитаре станка, настраивая нужный шаг.

— Лучше так! — поправил я его. — Шаг-то ты неверный выставил.

Потом… первый проход — резец прочерчивает на бронзе неглубокую спиральную канавку.

— Отводим резец, возвращай каретку в начало, добавляй глубину резания и снова пускай суппорт, — говорил я.

— Да я…

И я хотел было настоять, сказать — мол, всего бояться, на завод не ходить, но тут увидел, что у парня трясутся руки. Выроботал он свой ресурс.

— Дальше я сам. Смотри внимательно, — сказал я, перехватывая инициативу.

От автора:

Известный доктор умирает, чтобы воскреснуть в теле молодого спившегося хирурга-неудачника.

Наш мир. Наше время. И Система с диагностическим модулем.

Читайте:

Глава 20

Калуга.

9 мая 1887 год.

Еще проход… еще… и так раз за разом, углубляясь в металл, пока на гладком теле не вырастает идеальная, глубокая трапецеидальная резьба. Я смотрел, как Улька работает, периодически хватал его руки, чтобы направить.

Останавливаю станок и освобождаю горячую деталь. Зажимаю её резьбовую часть, ещё теплую от работы, в тиски, предварительно проложив медные губки, чтобы не смять ни единого витка.

— Бери тяжелый напильник. Вот этот… ага… И сильными, ровными движениями стачивай круглый хвостовик шпинделя. Все сделаешь аккуратно, на него потом плотно сядет маховичок. Ну и наждачным полотном протрешь… — сказал я.

И отошел от станка, выдохнув — словно бы опытный хирург закончил операцию, и теперь медперсонал может самостоятельно завершить дело, чтобы «маэстро» не перетруждался. Мол… зашивайте пациента.

Не знаю, лучшая ли у нас деталь. Но чувствую, что подходящая, не брак. Так что… задача выполнена. Остается только сделать так, чтобы меня сегодня не прибили.

Ведь требовали от меня как раз иного. Вот ирония! В грязные игры я начал играть.