Подумав немного, он решил, что время покажет – но чувствовал, что альянс с казаками нужен. Его, как и их, страшила целенаправленная политика царей на ликвидацию «вольностей», на превращение свободных людей в крепостных холопов.
Может быть, раньше Галицкий и не придал этому значения, но побывав в «гостях» в столице, преисполнился недоверием и злобой. И он был не один такой – в этот край бежали люди, ненавидящие не только польских панов, но и московское боярство, по отзывам жестокое, хамоватое и невежественное. От их рассказов становилось жутко, тем более когда сам имел возможность в этом удостовериться на собственной шкуре.
Священников, уходивших со своей паствой из правобережной Украины, пришло с десяток. Со всеми он сам лично беседовал и был удивлён. Они отнюдь не горели желанием переходить под руку московского патриарха. Предпочитали оставаться в ведении митрополита «Киевского, Галицкого и всея Малой Руси».
Именно это наименование привлекло внимание Галицкого, и после долгой беседы с архимандритом Изеилем он решился вступить в переписку с гетманом Самойловичем, используя подставное лицо.
– Лучше война с царём и боярами, чем рабская участь и позорная пытка на дыбе только за то, что ты имеешь иное мнение!
Юрий отнюдь не бахвалился сам перед собой. Надежды имелись, и не беспочвенные. Если каждый год будет приходить по пять тысяч беглецов и переселенцев, то через семь лет население достигнет пятидесяти тысяч. А это всего лишь один процент от тех почти пяти миллионов, что имела Донецкая область до злосчастного майдана и войны.
Один процент на черноземах, которые легко прокормят миллионы. Так что еды хватит на всех, в чём он убедился сам – урожай впечатлил даже его, при всей примитивности земледелия и орудий труда. Но семь лет – большой срок, когда знаешь, что делать, а под ногами уголь и железо – основа любой экономики. И независимости, если есть изготовленное в достаточном количестве оружие…
Интерлюдия 3
Киев, 29 декабря 1676 года
– Поруха во всём идёт, поруха! И делу государеву от неё полный ущерб! Но как взыскать с нерадивых, если они поруху сами и вершат, и на горе наживаются!
Князь Ромодановский отложил в сторону грамоту, присланную из Чигирина. Там находились выборные солдатские полки Шепелева и Кровкова, общим числом более двух тысяч солдат. Вот только жалованья служивые не получали с 14 сентября, как вошли в Чигирин. Все исхудали, обносились и были вынуждены заниматься поборами с местного населения, чем поселян чрезвычайно озлобляли.
Гетман Иван Самойлович слова своего не сдержал и припасов в крепость не выслал до сего дня. И посылать не собирается, так как даже обозов ещё не собирал, всё время отписки пишет.






