ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

В кабинете несколько секунд было очень тихо. Я спокойно потягивал кофе, не глядя на главу рода Лопухиных. Он не требовал от меня доказательств, не упорствовал. Он давал моим словам осесть достаточно глубоко, чтобы я не ринулся в атаку сразу. Крепким, в меру сладким, с нужной ноткой жареных зёрен, но без гари — ровно то, что по душе мне лично. Лопухины действительно подготовились к моему визиту. По крайней мере, изучили мои вкусы. Глава рода приготовился говорить, и я специально зажёг глаза целительским пламенем. Чтобы он понимал, что я увижу, если он решил соврать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Анастасия Александровна встала рядом с дочерью и взяла её под руку. Слуга с поклоном поприветствовал их обеих:

— Ваши сиятельства, прошу вас следовать за мной.

Екатерина Владимировна разглядывала невысокий белый дворец, отреставрированный совсем недавно, но в полном соответствии с эпохой. Не было видно ни современных фонарей, ни камер наблюдения. Всё это, конечно же, присутствовало, иначе бы никто не отправил свою молодёжь сюда, но в глаза не бросалось.

И с каждым шагом, который приближал Корсаковых к дворцу, казалось, будто они идут не просто к старому зданию, а перемещаются назад во времени. Любопытный эффект, который производил приятное впечатление и не давил, как обычно происходит со старыми постройками.

— Я не буду с тобой весь вечер, — напомнила глава рода. — Проведёшь время со своими подругами, повеселишься, и поедем домой.

Екатерина Владимировна улыбнулась в ответ.

— Да, матушка.

Вечер, на который они приехали, официально значился как благотворительный. На деле же он был одним из тех мероприятий, где благородная молодёжь смотрела друг на друга внимательнее, знакомилась и общалась. А в это время старшие дамы, сидящие в стороне, делали вид, будто не замечают, как именно складываются новые знакомства.

Екатерина Владимировна знала, что на неё будут смотреть. И это не вызывало у неё страха, как ещё совсем недавно после похищения. Теперь на её лице была улыбка, и её сиятельству не приходилось прилагать для неё усилий. Младшая Корсакова не собиралась становиться удобнее для окружающих.

Она собиралась жить.

Остановившись у высокого стола с вазой тонких печений, она провела пальцами по гладкой ножке бокала и позволила себе улыбнуться. Лимонад был вишнёвый, холодный, с крошечными пузырьками, которые щекотали язык. Платье сидело идеально. Рыжие волосы уложили так, что несколько прядей будто случайно выбивались у висков, хотя над этой случайностью горничная трудилась почти полчаса. В ушах мерцали небольшие серьги с зелёными камнями — не слишком взрослые, но уже и не детские.

Екатерина Владимировна очень хорошо понимала, что выглядит красиво. Раньше ей это просто нравилось, теперь она была почти счастлива.

После коллектора многое стало резче. Музыка громче, свет теплее, сладкое вкуснее, а смех подруг — важнее. Красивые платья, мужские взгляды, возможность выйти в зал и самой выбрать, с кем танцевать, больше не казались естественной частью жизни, которую можно отложить на потом.

Потому что она теперь прекрасно ощутила то, что другие только знают: потом могло не быть.

И именно поэтому Катя хотела жить сейчас. Не бездумно, не глупо, не как идиоты с жаждой взять от жизни всё, а потом подохнуть от запретных удовольствий. Не так, чтобы снова оказаться слабой и беспомощной.