— Пока разговор ещё не перестал быть светским, и вы не вцепились друг другу в волосы из-за политики. Хотя я и уверен, что следующие несколько ночей Андрей Васильевич только об этом и будет думать перед сном.
Катя коротко посмеялась.
— Значит, Смирнов понял, что он был только поводом?
— Понял, — подтвердил я. — Дурак бы не понял, а он, увы, не дурак.
— Хорошо, — вздохнула младшая Корсакова. — Я и сама надеялась, что он догадается. Но всё-таки Андрей Васильевич иногда так убедительно изображает человека, которому в мире интересны только танцы, шутки и собственное отражение в женских глазах, что хочется проверить.
— Собственное отражение в женских глазах? — переспросил я.
Катя склонила голову набок, внимательно разглядывая меня.
— Не делай такое лицо, Ваня, — цокнув языком, проговорила она. — Ты учился с ним и прекрасно знаешь, что Андрей Васильевич неприлично красив, знает об этом и активно пользуется.
— К сожалению, знаю, — со вздохом подтвердил я.
— И что девицам он нравится, — с какой-то садистской улыбочкой продолжила сестра.
— Увы, и это мне известно, — пришлось кивнуть мне. — Хотя я бы предпочёл прожить без этой информации.
Катя рассмеялась, не удержавшись.
— В твоём «к сожалению» слишком много старшего брата, Вань, — заметила она. — Как после этого вести с тобой серьёзные разговоры?
Я пожал плечами, прежде чем ответить.
— Ну давай вернёмся к серьёзным темам. Мы все знаем Малюкову, — произнёс я. — Так что меня удивляет не то, что у тебя с подругами вышел конфликт. Меня удивляет, почему её до сих пор не убили. Варвара Григорьевна всегда была крайне неприятной особой. Она тебя обидела?
Катя мотнула головой.
— У неё бы не получилось, — заявила сестра. — Для девицы из высшего общества она слишком легко читается. В чём мы, кстати, её и убедили всего парой метко брошенных фраз. Подружки у неё тоже оказались не слишком умными, раз полезли к нам без подготовки.
Я улыбнулся, наблюдая за ней, слушая, как она рассуждает.
Выросла девочка, чёрт возьми.
— Я поблагодарил его, — заметил я.
Катя чуть склонила голову, на её лице появилась лёгкая улыбка. И вот это заставило меня напрячься всерьёз. Ещё не хватало, чтобы Андрей Васильевич действительно стал любовным интересом моей сестры. Он же через постель половины столицы протащился, там клейма ставить негде!
— Правильно, — выдала сестра. — Он поступил умно и аккуратно. Если бы вмешалась распорядительница вечера или кто-нибудь из старших дам, это стало бы происшествием. Если бы подошли мужчины и начали выяснять, кто кого обидел, стало бы ещё хуже. А танцы… — повела плечом младшая Корсакова. — Танцы всё делают приличным. Даже отступление.
— Ты говоришь так, будто сама собиралась сделать то же самое, — усмехнулся я.






