ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

В кабинете несколько секунд было очень тихо. Я спокойно потягивал кофе, не глядя на главу рода Лопухиных. Он не требовал от меня доказательств, не упорствовал. Он давал моим словам осесть достаточно глубоко, чтобы я не ринулся в атаку сразу. Крепким, в меру сладким, с нужной ноткой жареных зёрен, но без гари — ровно то, что по душе мне лично. Лопухины действительно подготовились к моему визиту. По крайней мере, изучили мои вкусы. Глава рода приготовился говорить, и я специально зажёг глаза целительским пламенем. Чтобы он понимал, что я увижу, если он решил соврать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я собиралась закончить разговор словами, после которых Малюкова вынуждена была бы уйти первой, — пожав плечами, с самым невинным видом сообщила она.

— И получилось бы?

Катя посмотрела на меня с лёгким оскорблением.

— Ваня, — с осуждением в голосе произнесла она.

— Глупый вопрос, — кивнул я. — Ладно, раз ты всё прекрасно понимаешь, тогда должна понимать и другое.

— На самом деле она пришла проверить, можно ли меня поставить ниже, — легко кивнула сестра. — Новая графиня Корсакова, пережившая похищение. Сестра Ивана Владимировича, который слишком быстро стал заметен. Дочь Анастасии Александровны, которую после титула уже нельзя удобно не замечать. Девица, стоящая рядом с Ростовой, Никитиной и Строгановой. Ещё и связанная с кругом Дарьи Михайловны. Для Малюковой это был вообще не танец, а раздражение на ножках.

— И ты решила ударить первой, — усмехнулся я.

— Нет, — отрезала Катя. — Я решила не позволить ей выбрать, в чём меня обвиняют, а это разные вещи. Малюкова хотела, чтобы я начала оправдываться. Никогда Малюкава не будет решать за меня ничего. Кто она такая?

Я прекрасно знал этот тон. Именно им Анастасия Александровна Корсакова говорила со своими подчинёнными перед тем, чтобы ломать их об колено.

— Вижу матушкину школу, — заметил я. — У вас одинаковый голос, когда вы общаетесь вот так, как ты сейчас.

— Я была в хорошем настроении.

— После двух танцев со Смирновым? — уточнил я.

Я прекрасно понимал, что Малюкова и весь этот политический гадюшник важны. На самом деле важны для нас. Но под всем этим сидело другое — совершенно братское, нелепое, живое. Я просто не мог не представлять Смирнова, обнимающего мою сестру.

И, естественно, Катя всё прекрасно поняла.

— Ты боишься, что я влюблюсь в Андрея Васильевича, — констатировала она.

— Не боюсь, — выставив ладони, ответил я. — Опасаюсь.

Катя откинулась на спинку кресла и впервые за вечер рассмеялась уже

совсем свободно. Не светски, не красиво, не так, как смеются в зале под музыку, чтобы не нарушить образ. А по-настоящему, до тёплого щекотания в груди.

— Господи, Ваня! — воскликнула она. — Ты бы видел лицо Смирнова, когда я сказала ему про лёгкие орудия. Он едва не расхохотался посреди танца. Как можно не получить удовольствие от такого вечера?

Я улыбнулся в ответ и, дотянувшись до её запястья, сжал её руку.

— Я рад, что ты получила удовольствие, Кать. Правда, очень рад. Но Андрей… Не тот человек, с которым следует связывать свою судьбу только потому, что его знает твой брат. И меня беспокоит, что он тебе понравился.

Катя не стала отрицать сразу. Она могла бы пошутить, отмахнуться, сказать, что я всё придумал.

— Да, — признала сестра. — Понравился.

Я закрыл глаза на секунду, пережидая бурю внутри.