ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я нырнул в реку в двадцать первом веке, а вынырнул в восемнадцатом. В одних трусах, без документов и денег. Деревенский староста сдал меня в рекруты вместо своего сынка, и вот я уже стою перед строем, привязанный к ружью, а по спине бьют шпицрутенами.
Сто ударов за снятый парик. Добро пожаловать в русскую императорскую армию.
Я не привык, чтобы меня держали за бесправную скотину. Я знаю, что будет дальше: Гросс-Егерсдорф, Цорндорф, взятие Берлина. Только в учебниках не написано, доживу ли я до этого момента.
Из рекрута — в офицеры. Из грязи — в дворяне. Через кровь, муштру и порох. А премьер-майор Рамзай ответит за мою изувеченную спину.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот тебе и лестные рапорты. Мнение ротного и субалтернов никого не интересует.

— Что думаете, Феликс Казимирович? — спросил командир, поворачиваясь к подполковнику.

Подполковник впервые за всё время посмотрел на меня, почти равнодушно.

— Думаю… — проскрипел Мейендорф. — Надобно этого солдата поощрить. Капитан Далевский попусту болтать не станет. Его превосходительство генерал-майор, опять же, отметил…

Служи, дурачок, получишь значок. Хотя нет, тут даже значков для нижних чинов пока не придумали. Максимум, на который я мог бы рассчитывать, это лишняя чарка водки и благодарность перед строем.

— В капралы произвести. Задним числом, — якобы продолжая дремать, произнёс секунд-майор Морозкин. — Тогда и его превосходительство нам ничего не скажет за то, что у нас рядовой в бою командовал. Да и заслужил он.

Рамзай поморщился, как от приступа зубной боли.

— Вот как? — хмыкнул полковник. — Ловко придумано, Илья Владимирович. А есть за что? Задним-то числом?

— За гусар, — холодно процедил Рамзай. — Мне Далевский докладывал, фуражиров прикрыли тогда.

Я не верил своим ушам.

— Жирно, в капралы-то за гусар… А, чёрт с ним, — поморщился Бессонов. — Пишите представление.

Рамзай снова поднял на меня тяжёлый взгляд. Я посмотрел на него, без всяких слов понимая, что он хочет донести. Рано, мол, радуешься. Я за тобой слежу.

Я и не радовался. Офицеры, очевидно, мутили какую-то схему со мной в главной роли, не спрашивая моего мнения. Прикрывали свои задницы.

Подполковник Мейендорф лично написал приказ о моём производстве в капральский чин, полковник Бессонов подмахнул его, даже не читая.

Вот так здесь всё и решается, никаких тебе комиссий, экзаменов, согласований по инстанциям. Подпись, ещё подпись, щепоть песка на чернила, чтобы подсохли, и в полку одним капралом больше.

— Всё, капрал, ступай, — взмахнул пухлой рукой Бессонов, словно отгонял назойливую муху. — Больше поперёк начальства не лезь. Государыне служи, как служил. Галуны, если что, недолго сорвать.

— Рад стараться, ваше высокоблагородие! — гаркнул я так, что поморщились все четверо.

Пусть морщатся. Я развернулся через левое плечо, вышел вон строевым шагом, чувствуя спиной тяжёлый ледяной взгляд премьер-майора.

Выйдя из палатки, я остановился рядом с часовыми, тяжело вздохнул, стянул шляпу и запустил пятерню в волосы, с самого утра напудренные мелом. Парик мне уже не требовался, косицу я заплетал из собственных волос, как бывалые, но на жаре уставная причёска всё равно ужасно чесалась и прела. Грубое нарушение формы одежды и внешнего вида, наглое, на пороге командирского шатра, но мне было плевать. Я теперь капрал. Надо же.

Приказ огласили на следующий день, перед строем. Капитан Далевский читал звучно, хорошо поставленным голосом, точно дьякон.