— Дрова ты колоть не можешь, не то спина совсем лопнет… Воду носить… Эх, знал бы загодя! Я уж и работу-то всю сделать успел, — задумчиво произнёс он. — Кашеварить умеешь? Хотя откуда тебе…
— Умею, — сказал я.
Не шеф-повар со звездой Мишлен, но кое-что могу. Холостяцкая жизнь заставила научиться. Да и бывшая жена готовить ненавидела, так что чаще делал всё сам, когда было время и желание.
— Будем кашеварить, значит, — пожал плечами Никифор. — Кулеш умеешь делать?
— Показывай, сделаю, — сказал я.
— Поня-я-ятно, — протянул он. — Ну, значит, иди лук режь.
Состряпать обед на девять персон — дело не самое простое, но и особых сложностей я не видел, к тому же большую часть работы Никифор делал сам. Я резал лук и потел глазами, мыл посуду и убирал очистки, поддерживал порядок и делал всякую остальную мелочь.
Сущее расслабление после шагистики на плацу, пусть даже Никифор время от времени бросал на меня косые взгляды, присматриваясь ко мне, как к новичку.
Когда варево в котле закипело и нам оставалось только ждать, Никифор вновь выудил из кармана игральные кости. Я ожидал, что он снова предложит мне сыграть на интерес, а я снова откажусь, но нет, Никифор, не обращая на меня никакого внимания, принялся перекатывать кубики в руках, аккуратно трогать грани и взвешивать каждый в ладони. Я наблюдал за его действиями с любопытством естествоиспытателя.
Любопытство пересилило.
— Что это ты делаешь? — спросил я.
Никифор усмехнулся и протянул мне один из кубиков.
— Брось, — сказал он.
Я удивился такому приказу, но он меня ни к чему не обязывал, и я бросил кубик на утоптанную до каменной твёрдости землю. Выпала единица.
— А теперь ещё разок, — сказал он.
Я бросил снова. Снова выпала единица.
— Краплёную втюхали, паскудники, — пояснил он. — Сам можешь поглядеть, грань чуть сточена. С шестёркой.
Краплёную кость я вернул ему. Соблазн подтачивал меня изнутри, я чувствовал подступающий азарт, как запойный алкоголик чувствует близость стакана. Пришлось даже потянуться, имитируя зевок, чтобы спину вновь обожгло болью и я отвлёкся на неё.
— Схожу-ка я до ветру, — сказал я, оставляя Никифора наедине с игральными костями.
Я отошёл немного, успокоился, понимая, что рано или поздно сорвусь. Здесь всё было пронизано игрой и ставками, и среди нижних чинов, и среди офицеров и дворян. Даже самым простым способом дать какую-нибудь взятку была игра. Одно дело, когда ты платишь начальнику за внеочередное звание или поощрение, и совсем другое, когда ты просто проигрался ему в карты, а потом так совпало.
И чем больше я об этом думал, тем сильнее был соблазн поддаться искушению. Всего один разок, просто на интерес… Нет-нет-нет. Мне однозначно перестало везти с того момента, как я попал сюда, так что лучше не лезть и не провоцировать судьбу.






