Посередине — большой стол, сколоченный из толстых артиллерийских ящиков. А на этом столе лежала подробная карта города.
Но не сама карта привлекла моё внимание — а то, что на ней было нанесено.
Красным карандашом были обведены мосты, рядом с каждым — цифры, какие-то значки, стрелки, обозначения. Синим карандашом были отмечены казармы, склады, штабы, узлы связи. Чёрным — маршруты патрулей, посты, заставы.
А в нескольких местах — у железнодорожного узла, у вагоноремонтного завода, у каких-то автобаз — стояли жирные вопросительные знаки и короткие пометки.
Я бегло прочитал одну из них: «Охрана — усилена, доп. караулы, смены в 06:00 и 18:00».
За столом, склонившись над картой, сидел еще один диверсант, с которым меня тоже уже сводила судьба на «деревне у дедушки».
— Это Фича, — указал на него Айболит. — С основными ты уже познакомился, Пушкарь, остальные так — мелкая сошка, торпеды — огневая поддержка не боле.
Фича — чрезмерно худой диверсант с тонкими пальцами пианиста на мгновение оторвался от каких-то бумаг, над которыми корпел, высунув язык.
— Гутен морген, — развязно произнёс он, подмигнув мне. — Фича.
— А это — Пушкарь, — опять хлопнул меня по плечу Айболит.
— А почему Фича? — неожиданно вылетело из меня, уж очень погоняло этого уголовника было похоже на термин «фича» из моего будущего. Но в 41-ом году это выглядело бы полным анахронизмом.
— Фичкиным он на зону заходил, — пояснил вместо него Доктор, — вот и Фича. А ты чего подумал?
— Да дружок у меня был, — на ходу придумал я, — тоже Фича. А кличка к нему от немецкого «Фице» (Vize) — «заместитель» прилипла. Замком у меня во взводе был.
— А… — произнёс Фича, теряя ко мне интерес.
Еще в штабе я заметил одну примечательную вещь — рацию. Присмотревшись к маркировке на прочном металлическом корпусе, я прочитал: «Tornister Funkgerät d2». Компактная, с телескопической антенной — классическая полевая радиостанция вермахта, которую активно использовала и военная разведка.
— Не засекут, когда передаёте? — не удержался я, указав взглядом на передатчик.
Фича даже не поднял головы:
— Не засекут. Работаю короткими сеансами, по три-четыре минуты. Передаю только шифровки.
Я молча переваривал увиденное. Это была не просто база диверсантов. Это была полноценная резидентура, работающая на Германию уже два года. И всё это — под носом у НКВД и особых отделов.
— Ну что, насмотрелся? — спросил Айболит, в который раз хлопая меня по плечу. — Э-э-э, бродяги, собирайтесь все сюда! — громогласно заорал Айболит, высунувшись из штаба. — Ну что, босота? — невзирая на ворчание и матерщину, собравшихся в штабе уголовников, хлопнул в ладоши Доктор.






