Наконец мы вынырнули в каком-то заброшенном цехе, набитом ржавыми железными бочками и большими дубильными чанами. Окна были частично забиты досками, открытыми оставалось лишь несколько, под самым потолком. Именно из них пробивался внутрь солнечный свет.
На сколоченных из досок нарах валялись замызганные матрацы, на импровизированном столе из бочек и тех же досок стояли вскрытые банки консервов, початая бутыль самогона и раскрошенный батон зачерствевшего хлеба.
Атмосфера на этом лежбище диверсантов фонила стойким портяночным духом, смешанным с оружейной смазкой и едким запахом дешёвого табака.
Кто-то спал на нарах, укрывшись с головой шинелью, кто-то лениво курил, выпуская в воздух сизые струйки дыма, а кто-то тупо рубился в карты.
— О, неужели херр Доктор пожаловали! — лениво протянул один из лежавших, приподнимаясь на локте, едва нас завидев. Это был крепкий мужик лет тридцати пяти, с бритой головой. Лицо — грубое, с тяжелым и выдающимся вперед квадратным подбородком, словно его рубили одним топором, да и то, весьма небрежно. На нём была мятая засаленная гимнастёрка без знаков различия. — Чё скажешь, Айболит, долго мы еще в этом подвале отсиживаться будем? Где обещанная свобода, почёт и уважение? Ась?
— Не мороси, Корявый! — рыкнул Айболит, показывая, кто здесь на самом деле пахан. — За этим и пришел. Пора дело делать, бродяги, а не штаны на жопе протирать!
— Замётано, Айболит, — Корявый лениво скользнул по мне взглядом, потом усмехнулся, показав золотой зуб:
— А тебя, фраерок, я узнал? К тебе вопросов нет — перед краснопёрыми не сломался, даже под пулей. Гляжу, и тебя Барон после этой проверки к делу приставил.
— Это Пушкарь, — представил меня «братве» Айболит, — он теперь с нами.
Я кивнул, узнав одного из липовых энкавэдешников, устроивших мне проверку в Подоле вместе с Профессором и Айболитом, и прошёл дальше, стараясь не пропустить взглядом ни одной детали. Цех оказался гораздо больше, чем показалось сначала.
За перегородкой, сколоченной наспех из ржавых железных листов, начиналось уже настоящее «хозяйство». Можно сказать, полноценный боевой арсенал. Причём, хорошо оборудованный и грамотно организованный. И готовый к применению в любой момент.
У дальней стены, в самопальной стойке, были выстроены в аккуратную линейку винтовки. Я насчитал двенадцать трёхлинеек — старых, добрых «мосинок» образца тридцатого года, с характерными длинными ложами и штыками.
Рядом, в отдельном ящике, лежали самозарядные винтовки СВТ-38 — штук шесть, в другом ящике, поменьше, лежали пистолеты-пулемёты Дегтярёва — четыре штуки. Про обычные пистолеты «ТТ» я вообще молчу — этого добра тут хватало.
Дальше, на стеллажах, сколоченных из толстых досок, аккуратными рядами были разложены патронные коробки.






