Только найти бы его нычку с золотом, чтобы как следует пришпорить события. Пока немца нет — надо аккуратно прошерстить дом и прилегающую территорию.
Мы поднялись из подпола, и Айболит сразу же, не сговариваясь со мной, начал методично, но аккуратно, обшаривать весь дом. Я понял его без слов — если Барон спрятал золотишко на базе, значит, надо искать здесь. И искать тщательно.
— Начинаем со спальни Барона, — тихо бросил Доктор, заходя в комнату Вебера.
Комнатка немца была небольшой, но чистой. Кровать под серым армейским одеялом, старый комод, стул. Стены — обычные бревенчатые, как и во всей избе. Я начал с кровати, прощупал матрас и подушку — пусто, под кроватью тоже ничего. Айболит просмотрел комод, выдвинув каждый ящик. Результата — ноль. Но это было бы слишком просто.
— Печку осмотри, — коротко бросил мне Доктор, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Я подошёл к русской печи, занимавшей добрую четверть горницы. Открыл заслонку, заглянул в топку — зола, угли и ничего больше. Проверил кладку — все кирпичи сидели плотно, ни один не шатался.
— Чисто, — констатировал я.
— Ладно, двигаем дальше, — кивнул Доктор. — Чердак и сени…
Результат оказался тем же — никакого золота не нашли. Затем мы вышли во двор, и начали методично обшаривать уже его. Солнце пекло нещадно, пот лил с нас ручьём. Я уже начал сомневаться — а точно ли Вебер спрятал золотишко здесь? Может, он отнёс его куда-то ещё, пока мы с ним бегали от патруля? Но Айболит и не думал сдаваться.
— Колодец, — коротко бросил он, направляясь к старому срубу в глубине двора. — Барон каждое утро возле него околачивается. Может, там чего…
Мы осмотрели слегка подгнивший сруб. Я заглянул в колодец — на дне тёмная вода. Ничего примечательного тоже не заметили, должен же он как-то золотишко доставать. Затем пришел черед сараев, дровяника и прочих ветхих построек, набитых всяким хламом. Мы перевернули всё, даже поленницу перебрали по брёвнышку.
— Сортир! — вдруг сказал Айболит, и я невольно усмехнулся.
Туалет стоял в самом углу двора, за крапивой — обычная покосившаяся деревянная будка с «полумесяцем» на двери. Айболит брезгливо поморщился — для уголовника даже тереться у параши — западло, но полез проверять, даже в яму палкой пошерудил. И опять ничего.
Я уже начал подумывать, что Вебер вообще не прятал золотишко на базе — заныкав его в другом месте.
— Пойду, со старухой перетру, — вдруг сказал Айболит, намекая на хозяйку дома. — Может, она чего приметила…
Старуха как обычно копалась в огороде, сгорбившись и что-то бормоча себе под нос. Она даже не подняла головы, когда мы подошли. Только продолжала выдёргивать какие-то сорняки.
— Здорово, мать, — ласково произнёс Айболит, присаживаясь на корточки рядом с ней.






