ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я погиб, прикрывая отход своих бойцов, а очнулся в теле легендарного артиллериста, который в одиночку остановил танковую колонну вермахта ценой собственной жизни.
Теперь у меня есть реальный шанс изменить историю. Боевой опыт современности, знание будущего и умение побеждать — мои главные козыри. Но впереди самые тяжелые годы войны.
Фрицы уверены, что сломят Красную армию за несколько месяцев. Враги еще не знают, что есть человек, который может поломать все их планы. Но хватит ли ему времени, чтобы уберечь от разгрома и окружения 28-ю армии и спасти командарма Качалова?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Жарко-то как…

Старуха подняла на него мутные и выцветшие от возраста глаза.

— Здорово, касатик, — отозвалась она. — Жара… Но мы к жаре привычные… Чего надоть-то, милок?

— Да так… — улыбнулся Доктор, и я впервые увидел, как эта улыбка разительно преобразила его грубое лицо. — Вспомнилось вот, как мы с твоим Ванькой на зоне-то сидели…

Старуха оживилась.

— Ой, Ванюшка-то мой… — прошептала она. — Он ведь хороший был, касатик. Шебутной только очень. Отец его, царствие ему небесное, тоже таким-же шебутным был. Доля у них такая — по лагерям, да по каторгам…

— Да, — кивнул Айболит, — доля наша тяжкая такая… Ванька мне про тебя всё много рассказывал — как ты пирожки печёшь, как картошку на огороде сажаешь. Говорил — мамка у него самая лучшая на свете.

Старуха шмыгнула носом и вытерла уголком фартука слезу.

— Ой, касатик… Ванюшка-то мой… Да и Колька-то мой, второй… Оба ведь сгинули. Ни слуха от них, ни весточки. Знаю только, что Феденьку мово, мужа, красные комиссары расстреляли в тридцать восьмом. Одна я теперь осталась, как есть одна…

— Не горюй, мать, — мягко произнёс Айболит, и я с удивлением заметил, что голос у него стал совсем другим — тихим, почти нежным. Матёрый уголовник оказался ещё тем актёром. — Бог милостив. Может, ещё вернутся ребята твои…

— Да не вернутся, касатик, — махнула она рукой. — Чувствует сердце мое…

Старуха опять всплакнула, а Айболит тяжело вздохнул.

— Слушай, мать, — наконец произнёс он, словно бы, между прочим. — А ты в последнее время за нашим новым жильцом никаких странностей не замечала? — спросил Айболит, имея ввиду Вебера. И старуха его отлично поняла.

— Не нравится он мне, касатик, — тихо произнесла она. — Чужой он какой-то. И глаза у него нехорошие. Холодные. Как у змеи. Посмотрит — аж мороз по коже, так и пробират. А ишшо — странный он…

— Ну-ка, мать, давай подробней, — попросил её уголовник.

Старуха немного помолчала, по-старчески «пожевав» губами, и продолжила:

— Я вчерась ночью по нужде вставала, и позавчерась тожить. И вижу, шаромыга этот на край участка попёрси. А там у меня ничего нету, только травища вымахала во весь рост, да старый свинарник стоит. Почти развалился — его из-за бурьяна и не видать вовсе. Вот туда он и ходил… Чего там делал — не ведаю. Только удивилася я.

Мы с Айболитом переглянулись.

— Спасибо

тебе, мать! — проникновенно сказал Доктор, поднимаясь на ноги. — Ты нам очень помогла.

Старуха лишь вяло махнула рукой и снова склонилась над грядкой. Мы же обошли дом и направились к дальнему краю участка, где и находился старый свинарник, который не просматривался ни со двора, ни с огорода. Идеальное место для тайника.

Высокая, чуть не в рост человека, сорная трава и крапива заполонили эту часть огорода.