ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наёмники, охотники, бояре, иезуиты и прочая нечисть. Вокруг Кирилла Николаева-Скуратова вечно происходит что-то эдакое. Но разве что-то может остановить человека когда-то за упрямство и злопамятность получившего прозвище Росомаха? И пусть это было в другом мире и при других обстоятельствах... Что это меняет? Как говорил герой одного хорошего и доброго фильма: "Вижу цель. Не вижу препятствий".

Ранним утром северо-восточные окраины Костромы были разбужены тяжёлым гулом грузовиков, транспортёров и фур, длинная вереница которых уверенно ползла по объездной дороге ещё вчера тихого и спокойного городка. Не сказать, что зрелище это было чем-то совсем уж удивительным, нет, в последние несколько дней тяжёлая строительная техника на объездной мелькала с завидным постоянством, так что среди местных жителей даже пошли слухи о грядущем ремонте, а то и о расширении нынешнего четырёхполосного шоссе, огибавшего город пологой дугой от Прибрежного до Гридино, что вызывало у многих обывателей искреннее непонимание, тогда как скептики, напротив, кривили губы в понимающе-презрительных ухмылках.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Скоро сюда прибудет городской полицмейстер, и уж в его присутствии Гавриилу Ефимовичу отмолчаться не удастся. Но до его приезда у нас есть некоторое время, чтобы обсудить происшедшее с вами. Итак…

— С удовольствием побеседую с вами, Руфат Исмаилович, — отозвался я. — Спрашивайте, постараюсь ответить на ваши вопросы.

— Замечательно, — проурчал в усы Алибеков, и на меня обрушился натуральный поток вопросов. Впрочем, сначала он выслушал краткое изложение наших с Олей приключений в Усть-Бельске и его окрестностях и, лишь когда я закончил рассказ, представитель городской управы начал задавать вопросы. И чем дольше я отвечал, тем смурнее становился господин Алибеков. К концу опроса он уже выглядел чернее тучи и просто-таки фонил недовольством. Именно в этот момент рядом с ним остановился чёрный угловатый внедорожник Балтийского завода. Хлопнула водительская дверь, и в широко развёрнутом экране коммуникатора мелькнуло ещё одно крайне недовольное лицо. Полицмейстер оказался высоким крепким дядечкой средних лет. Очки в тонкой серебряной оправе и короткая бородка-эспаньолка придавали ему вид эдакого доброго доктора… придавали бы, если бы не кривящиеся в недовольстве тонкие губы и сдерживаемая ярость в глазах. Господин полицмейстер явно был не в духе, и, кажется, я уже знаю, на ком он сорвёт свой гнев… Хотя-а… может быть, я и ошибаюсь. В конце концов, зачем-то же Швырко требовал присутствия своего начальства? Значит, он на что-то надеялся, рассчитывал, и… как бы его ожидания-расчёты не оправдались. Впрочем, в этом случае мы с Олей просто покинем это чудесное заведение, не спрашивая разрешения. И пусть ищут ветра в поле. А найдут… так им же будет хуже.

— Прощу прощения, Кирилл Николаевич, — обменявшись рукопожатием с полицмейстером, Алибеков вернул своё внимание к экрану коммуникатора, — позвольте представить вам Андрея Александровича Леппа, полицмейстера нашего небольшого городка. Андрей Александрович, перед вами кавалер знака ордена Святого Ильи, боярский сын Кирилл Николаевич Обухов. Именно по поводу задержания его самого и его супруги, Ольги Валентиновны Обуховой, кстати, так же являющейся кавалерственной дамой знака нашего ордена, я и пригласил вас… сюда.

— Здравствуйте, Кирилл Николаевич, — прогудел полицмейстер. — Не скажу, что обстоятельства соответствуют, тем не менее, приятно с вами познакомиться. Руфат Исмаилович?

— Да, я уже провёл первичный опрос нашего визави, — кивнул тот. — И могу сказать, услышанное мне совсем не понравилось. Впрочем, предлагаю не заставлять нашего молодого друга повторять свой рассказ. Я готов продемонстрировать вам запись нашей беседы. И предлагаю вам ознакомиться с ней, прежде чем отправляться к надзирателю Швырко и выслушивать его точку зрения.