ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наёмники, охотники, бояре, иезуиты и прочая нечисть. Вокруг Кирилла Николаева-Скуратова вечно происходит что-то эдакое. Но разве что-то может остановить человека когда-то за упрямство и злопамятность получившего прозвище Росомаха? И пусть это было в другом мире и при других обстоятельствах... Что это меняет? Как говорил герой одного хорошего и доброго фильма: "Вижу цель. Не вижу препятствий".

Ранним утром северо-восточные окраины Костромы были разбужены тяжёлым гулом грузовиков, транспортёров и фур, длинная вереница которых уверенно ползла по объездной дороге ещё вчера тихого и спокойного городка. Не сказать, что зрелище это было чем-то совсем уж удивительным, нет, в последние несколько дней тяжёлая строительная техника на объездной мелькала с завидным постоянством, так что среди местных жителей даже пошли слухи о грядущем ремонте, а то и о расширении нынешнего четырёхполосного шоссе, огибавшего город пологой дугой от Прибрежного до Гридино, что вызывало у многих обывателей искреннее непонимание, тогда как скептики, напротив, кривили губы в понимающе-презрительных ухмылках.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А ты сосредоточься на разговоре Швырко с начальством. Ладно?

— Как скажешь, дорогая, — кивнул я, открывая «окно» рядом с надзирателем. Вовремя. Не прошло и полминуты, как за дверью его кабинета послышались тяжёлые шаги, а затем массивная створка резко распахнулась, ударившись о стену, и на пороге появился Лепп, тут же уставившийся на вскочившего из-за рабочего стола надзирателя… весьма недобро уставившийся, надо заметить.

— Гаврила, тебе голову напекло? — затворив за собой дверь и воздвигнув в кабинете эфирный купол от подслушивания, прорычал полицмейстер. — Ты что здесь устроил, а?

— Так, мы… того, Андрей Александрович, — засуетился колобок-надзиратель, заметался по кабинету из стороны в сторону… но был тут же остановлен окриком начальника.

— Не мельтеши, Гаврила! Сядь, — рыкнул он, и Швырко тяжко и резко, будто у него ноги подломились, рухнул на стул для посетителей. Лепп окинул подчинённого недовольным взглядом и устало покачал головой. — Ты бы хоть коммуникаторы у них отобрал, идиот. Устроил здесь цирк с конями, понимаешь…

— Так я и отобрал, — закивал надзиратель, непроизвольно покосившись на разорённый сейф, — но они как-то выбрались из камер и вернули себе браслеты. А потом и вовсе какую-то чертовщину в околотке устроили. Кстати… мы же можем привлечь их к ответственности за кражу имущества из сейфа полиции!

— А потом тебя привлекут… за превышение служебных полномочий, — ощерился полицмейстер. — Думать же надо, кого и на чём задерживаешь. Думаешь, твоя сказочка о невозможности верификации идентификаторов в отсутствие связи с сарапульским инфором прокатит и на внутренней комиссии? Болван! Какого чёрта ты вообще к этим барчукам привязался, а?

— Так… Исенбаевы же… просили, — тихо, почти шёпотом произнёс Швырко.

— Кто? — рявкнул Лепп.

— Исен…

— Я спрашиваю, кто конкретно из их семьи тебя об этом просил? — вызверился полицмейстер, нависая над сжавшимся на стуле подчинённым. Тот совсем сдулся, глядя на начальника взглядом побитой собаки…

— Аз… Азамат Хузянович звонил, — пробормотал он, выуживая из кармана огромный носовой платок, которым и принялся утираться. Только что не высморкался в него. Лепп презрительно фыркнул и сделав шаг назад, активировал собственный коммуникатор.

— Азамат Хузянович, приветствую, дорогой, — ровным тоном заговорил он, искоса поглядывая на надзирателя, пребывающего в состоянии близком к обмороку. — Уж извини, что беспокою в неурочное время. Но увы, дела требуют… Да-да, понимаю и ещё раз прошу прощения… Тут вот какая закавыка случилась, понимаешь… ты давеча моего человека в портовом околотке просил о помощи. Вспомнил? Замечательно, дорогой, просто замечательно. Хорошая у тебя память.