ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он привык быть сильным и свободным. Он привык быть первым. А тут такой облом… Тощее, немощное тельце, рабский ошейник и, похоже, садист хозяин. И главное совершенно не понятно, где он и что вокруг творится. М-да ситуация…

Последнее, что почувствовал Александр Борисович 52 лет от роду — это сокрушительный удар в висок и сладкая боль сотрясения мозга. Последней мыслью, которая мелькнула до потери сознания, было: допрыгался наконец, экстремал хренов. А потом была темнота и какой-то цветной водоворот всполохов, как будто оказался посреди взрывающегося фейерверка. Казалось, его кто-то очень качественно отпинал и бросил подыхать. Алекс привстал на руках, пытаясь отдышаться и унять кашель, который разрывал грудную клетку. Неожиданным потрясением стало то, что вместо снега в рот попали мелкий песок и пыль.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Жизнь человека стоит сущие гроши… — растерялся рыжик и поник плечами, — это ужасно. Все ужасно, и их поступок, и все остальное. Почему они так поступили?

— От зависти, — Сканд вздохнул полной грудью, когда они вышли из барака, — они завидовали твоему ученику, и когда появилась возможность унизить его и опустить ниже себя, то они, не задумываясь, этим воспользовались. Но они действительно поторопились, им надо было подождать хотя бы пару дней, чтобы удостовериться, что все именно так, как кажется, но зависть и подлость толкают людей на неразумные поступки.

Из барака вырвался голый Броззи с факелом в руке и тряпкой на плече. От него пахло кровью, потом и спермой.

— Факел в караулку, — скомандовал Сканд, — помыться и привести себя в порядок. Ошейник не снимать, пока колдуны не улетят. Из дома не выходить. Завтра, когда в доме будут посторонние, посидишь в гареме, чтобы случайно никому на глаза не попасться. Помалкивай и веди себя, как раб, но спать можешь в своей комнате, а не в бараке. При детях язык не распускай, ты все равно ученик Лекса, но постарайся на глаза никому не попадаться. Брови закрашивай углем, чтобы они казались черными. Тиро предупредит домашних, чтобы помалкивали о тебе, но и ты знай свое место.

Броззи сосредоточенно все выслушал, довольно улыбнулся и похромал в караулку, вернуть горящий факел. Во дворе Тиро разговаривал с растерянным Бэлом.

Тиро был одет, как для похода на улицу, в компании зевающих мальчишек.

— Ты куда в такую рань? — Сканд хлопнул домоправителя по плечу.

— Скоро откроют городские ворота. Торговцы придут с товаром. Буду отлавливать их до рынка, и платить, сколько скажут. Я надеялся, что у нас будет время на подготовку, а сейчас придется переплачивать, но если надо, то не буду спорить. Вот, пытаюсь объяснить Бэлу, что расходы на свадьбу их не касаются, мы все оплачиваем, как старшие в семье. Бэл твой ученик и воспитанник, следовательно, «под твоей рукой», а это значит, расходы на свадьбу наши. Пусть лучше позаботится об одежде для себя и Ма. Тургул будет, как я понимаю, в парадных доспехах?

— Да. Он в первую очередь центурион, а только потом муж, — хмыкнул Сканд, — надо будет сообщить ребятам в казарме, что он проставится позже. Молодые после свадьбы останутся здесь же, пока не построят новый квартал стекловарам, будем жить, как жили. Хотя, дел у всех прибавится.

— Велел будить девок, — Тиро зевнул, — хорошо, что вчера успели лепешек напечь. Думал, хватит на пару дней, но тут хватило бы на завтра. Посмотрю, может, кто муку привезет на продажу.

— И вино, — напомнил Сканд.

Тиро кивнул головой и свистнул мальчишкам, чтобы не отставали. Бэл растерянно потоптался у ворот с мешочком денег в руках. Известие о предстоящей свадьбе выбило его из равновесия.