— Благодарю, Геннадий, — подвёл итог первый, который, как я понял, был председателем комиссии. — Проверка окончена. Мы с вами свяжемся.
— Это провал, — глухо протянул Енох и даже мерцать от расстройства перестал.
— Минуту, господа, — сказал я, увидев, что некоторые господа начали вставать. Фаулер сидел, нахмурившись, и с отсутствующим видом уставился в пол. На меня он подчёркнуто не смотрел.
— Но мы уже всё проверили, — нетерпеливо отмахнулся от меня второй, словно я назойливая муха.
— Нет, не всё, — сказал я. — Вы, господа, проверяли стандартные действия медиумов. Давайте я сейчас продемонстрирую нестандартные?
— Интересно! — остановился профессор и посмотрел на меня, — а что вы можете нам продемонстрировать?
— Шарлатанство! — скривился второй, всем своим видом демонстрируя, что ему некогда.
— Для этого вообще-то вы здесь и собрались, — напомнил я.
— А давайте! — поддержал вдруг меня третий и вернулся обратно за стол.
Члены комиссии уселись за стол.
— У вас, молодой человек, две минуты, — сообщил мне регламент первый.
— Достаточно, — кивнул я и, прикрыв рот ладонью, вдруг кто-то из присутствующих умеет читать по губам, велел Еноху, — отведи всем глаза. Протоколы — сюда!
Енох понятливо моргнул и буквально через секунду протоколы лежали передо мной.
— Уважаемая Юлия Павловна, — сказал я, демонстративно лениво пролистывая бумаги, когда Енох прекратил отводить им взгляды, — здесь ошибка. Меня зовут Геннадий Сидорович, а не Семёнович. Поправьте, пожалуйста.
Все ахнули. А Юлия Павловна уставилась на меня обалдевшим и одновременно восхищённым взглядом.
— А она ничего так, — заметил Енох, окинув её внимательным взглядом, — уж куда лучше твоей Изабеллы.
Я не возражал, если комиссия признает у меня способности к спиритизму, нужно будет обязательно с ней замутить. Или я — не я!
— Н-н-но как? — выдавил из себя профессор и аж подпрыгнул от нетерпения, — Геннадий Сидорович, а вы могли бы это повторить? Только… эммм… скажем… эммм… на заказ?
— Что значит, на заказ? — уточнил я.
— У меня во внутреннем кармане лежит бумажник, — блеснул глазами профессор, — не могли бы вы с ним сделать то же самое, что и с протоколами?
— Да почему нет? — пожал плечами я и взглянул на Еноха.
Через секунду бумажник лежал передо мной на столе.
— А мои очки⁈ Вы можете⁈ — воскликнул четвёртый.
Енох покачал головой:
— Тяжелые, не подниму. У него в кармане брюк носовой платок. Его могу.
— К сожалению, не могу, они тяжелые, — вздохнул я, — но носовой платок из кармана брюк могу.
— Извольте! — согласился тот.
Енох всё выполнил.
В общем, скажу я так, веселил высокую комиссию такими вот фокусами ещё добрых полчаса где-то.






