ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жизнь попаданца, а нынче воспитанника трудовой школы при рабфаке, спокойной не назовёшь. Ведь на дворе 1927 год, СССР, НЭП, агитбригады культстроителей коммунизма ведут беспощадную идеологическую войну против мракобесия и религиозных предрассудков. Нужно во всём разобраться. А ведь где-то припрятаны миллионы отца Генки Капустина.

Агитбригада-2 Очень небольшое вступление, но без него никак В чёрной-черной комнате, за накрытым чёрной-черной скатертью столом в чёрной-черной одежде сидели люди. Взявшись за руки, они ритмично раскачивались. А если посчитать и Еноха — то все двенадцать. Хриплым потусторонним голосом вещала она, страшно вращала белёсыми глазами, жутко выглядевшими на фоне зачернённых глазниц. В каждом углу было их ровно по одиннадцать. Это если не считать Еноха, который мерцал сейчас не хуже свечей. Мы сидели за чёрным столом в чёрной комнате, касаясь руками рук друг друга и мерно раскачивались в такт конвульсивным хрипам медиума.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я невольно залюбовался нею. Гибкая, стройная, красивая. И почему ей с замужеством так не везёт, не пойму?

— Не молчи, — капризно надула губки Изабелла и принялась расчёсывать волосы перед зеркалом.

— Генна-а-а, — протянула Изабелла, посмотрела на себя скептически в зеркало и чуть припудрила носик пуховкой, — расскажи-и, как прошел спиритический сеанс?

— Да ничего там особо интересного не было, — отмахнулся я, — ерунда обычная. Шарлатаны и аферисты. Вроде как в театре побывал, только скучно.

— А вот Авдотьина рассказывала, что там было нечто невероятное! — возбуждённо блестя глазами, рассказала Изабелла.

— Авдотьина? — спросил я, припоминая, что давно слышал эту фамилия и отчего-то она мне всё никак не дает покоя, — не видел я там никакую Авдотьину.

— Ну как же! — захлопала глазами Изабелла, — она же сидела рядом с тобой!

* * *

*Библия от Иакова, глава 1, стих 15

Глава 4

Я как раз сидел дома, во флигильке, пил ароматный свежесваренный кофий с кардамоном и чёрным перчиком и раздумывал, чем же сегодня заняться, как постучала Степановна и с крайне недовольным видом сунула записку.

— Ходют и ходют, — осуждающе проворчала она и ушла, шаркая ногами в допотопных штиблетах.

«Надо будет, может, ей шаль что ли какую подарить, или бусики, а то действительно, неудобно получается — она у меня нынче как прислуга», — подумал я, и развернул записку.

«Вам надлежит сегодня явиться по тому же адресу, в полдень». И всё, ни подписи, ничего больше.

Енох был прав, когда вчера прочитал мне целую возмущённую лекцию о вреде тайного общества. Они мне ещё ничего не предоставили, а уже задания дают. Но отказываться не приходится. Поэтому, вздохнув, я ровно в двенадцать ноль-ноль стоял у двери в квартиру номер тринадцать по улице Коммунаров.

Меня встретил Фаулер.

Немногословно поздоровавшись, заметил:

— Гостиница «Туркестан», второй этаж, боковой коридор, номер двести шестьдесят восемь. Товарищ Шершеневич Леонид Аркадьевич. Невысокий. Седой. На носу бородавка. Носит твидовый костюм синего цвета. Галстук с золотой булавкой в виде крокодила. Запомнили?

— Да, — кивнул я.

— Задание следующее — нужно осмотреть в его саквояж, — Фаулер внимательно посмотрел на меня, проверяя, проникся ли я.

Я проникся.

— Саквояж дорожный классический, чёрного цвета из натуральной кожи итальянского производства. Застёжка внахлёст. В саквояже Шершеневич хранит бумаги. Нужно найти квитанцию Государственного Хлопчатобумажного Треста «Пестроткань» номер сто тринадцать. Запомнили?

— Да, — снова кивнул я.

— На квитанции будет сумма прописью. — продолжил инструктаж Фаулер. — Вам необходимо посмотреть эту цифру, запомнить её и сообщить мне. Это понятно?

— Понятно, — сказал я.

— Очевидно излишне говорить, что никто вас видеть не должен, особенно Шершеневич.