ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жизнь попаданца, а нынче воспитанника трудовой школы при рабфаке, спокойной не назовёшь. Ведь на дворе 1927 год, СССР, НЭП, агитбригады культстроителей коммунизма ведут беспощадную идеологическую войну против мракобесия и религиозных предрассудков. Нужно во всём разобраться. А ведь где-то припрятаны миллионы отца Генки Капустина.

Агитбригада-2 Очень небольшое вступление, но без него никак В чёрной-черной комнате, за накрытым чёрной-черной скатертью столом в чёрной-черной одежде сидели люди. Взявшись за руки, они ритмично раскачивались. А если посчитать и Еноха — то все двенадцать. Хриплым потусторонним голосом вещала она, страшно вращала белёсыми глазами, жутко выглядевшими на фоне зачернённых глазниц. В каждом углу было их ровно по одиннадцать. Это если не считать Еноха, который мерцал сейчас не хуже свечей. Мы сидели за чёрным столом в чёрной комнате, касаясь руками рук друг друга и мерно раскачивались в такт конвульсивным хрипам медиума.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вижу, — сказал я и провёл краткий инструктаж, — Так, Енох, ты про саквояж помнишь. Залетаешь, ищешь квитанцию этого грёбанного Треста «Пестроткань». Номер сто тринадцать. Смотришь цифру, запоминаешь. Говоришь мне. Понял, да?

— Слушай, Генка, а остальные квитанции или бумаги… — начал было Енох, но был внезапно и категорически перебит невесть откуда взявшейся дамочкой.

Увидев нас, она заверещала, страшно вращая глазами:

— Вы кто такие⁈ И что здесь делаете⁈ Во-о-он отсюда-а-а!

— Гляди, Генка, это же душа местная, — восхищённо сказал Енох. — Прямо красотка.

Красотка от таких слов на секунду зависла, а потом завопила с пущей силой:

— Не пущу!

— Чего это? — удивился я и скомандовал, — Енох, выполняй. А с дамочкой мы пока побеседуем.

Енох кивнул и влетел в дверь, намереваясь просочиться через неё.

Но не вышло. Со всей дури он ударился в дверь и отскочил от неё, словно резиновый мячик.

— Я же сказала — не пущу! — зловеще захохотала дамочка.

— Меня не пускает! — жалобно пробормотал изрядно удивлённый Енох.

— Ну так через стену давай! — махнул рукой я.

Вторая попытка призрака не удалась, а дамочка захохотала ещё обиднее:

— Я же сказала — вы туда не попадёте! — заявила она.

— Почему это?

— Нечего покой моих жильцов нарушать!

Я окинул призрачную дамочку внимательным взглядом: в коротком платье, фильдеперсовых чулках, на высоких каблуках, накрашенная в боевой грим, словно моя Изабелла, дамочка имела явно полубогемный вид.

— Ты была здесь проституткой? — спросил я.

— Ничего подобного! — обиделась она, — я честная девушка.

— А убили тебя за что?

— Не твоё дело! — вызывающе ощерилась дамочка и её миловидное лицо начало проваливаться до тех пор, пока не показался череп.

— Гляди, Енох, тебе невеста будет! — хохотнул я, указывая пальцем на дамочку.

— Да не нужна она мне такая! — возмутился Енох.

— Что здесь происходит? — дверь номера двести шестьдесят восемь начала открываться и оттуда показался невысокий седой мужчина с бородавкой на носу. Явно Шершеневич.

— Отводи! — успел прошипеть я Еноху и метнулся в приоткрытую дверь. Подлетев к саквояжу, который стоял на столе, я торопливо принялся рыться в бумагах. Квитанция номер сто тринадцать нашлась почти сразу же. Запомнив цифры на ней, я сбросил всё обратно и выскочил в коридор:

— Енох, я спускаюсь, подержи его ещё пару секунд и дуй за мной!

— Куда⁈ — заверещала ошеломлённая дамочка, — воры! Я всё видела! Вы не имеете права!

Она что-то там ещё орала, а я уже спускался по лестнице. Внезапно передо мной появился Енох:

— Получилось! — радостно воскликнул он.

— Надеюсь, что да, — кивнул я и, пока не забыл, записал цифры на клочок бумажки.

— Теперь куда? — спросил Енох, когда мы благополучно вышли на улицу, миновав и администраторшу, и бдительного швейцара.