ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1927 год, СССР, НЭП, агитбригады культстроителей коммунизма ведут беспощадную идеологическую войну против мракобесия и религиозных предрассудков.

— потрясённо выпалил Енох, — Моня, ты тоже видишь это? — Тебя не может стошнить, ты — призрак. — прикрикнул на них я, внимательно осматривая место. То, что здесь творится какая-то непонятная и дичайшая дичь, было видно даже невооруженным глазом. Мы находились в самом центре деревеньки под странным названием Хохотуй и изумлённо рассматривали открывшееся зрелище. На большом лобном месте, или маленькой площади (чёрт его знает, как оно у них тут правильно называется), так вот, в самом центре, прямо на глинистой поверхности, был процарапан большой круг, в получившуюся борозду залили почти уже впитавшуюся субстанцию, судя по цвету и консистенции — кровь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И у меня аж мороз пошел по коже — никакой пятихатки тут не было. Даже следов от изб.

— Может, мы заблудились? — спросил я.

— Ну это у Мони может быть топографический кретинизм, — едко ответил Енох, — а у меня память идеальная. Я где бываю, запоминаю сразу и навеки.

— Но не может быть, что от домов даже следов не осталось, — покачал головой я, — что-то непонятно всё это.

— Значит, и не было здесь ничего, — ответил Енох, — иллюзия была.

— И Христофор? — удивился я.

— И он.

— И что, прямо с телегой? Но я же ехал на ней! И лошади были! И трупы мы везли.

— Интересно, а трупы те остались? — задумался Енох.

— Нет, могилы разрывать я точно не буду, — отмахнулся я.

— Я там посмотреть могу, — сказал Енох и добавил, — наверное.

— А кто же всё-таки это были? Все эти люди, пятихатка? И зачем?

— Скорей всего Мефодий открыл какой-то портал в другую реальность. В другой, потусторонний мир. И оттуда вышли местные «жители» и начали устраиваться здесь. Ну это я так предполагаю, — сказал Енох. — А когда ты зашвырнул артефакт назад, всё схлопнулось, они перестали получать подпитку оттуда и ушли. Или исчезли. Или погибли. В общем, их нету здесь и больше не будет.

— Хорошо, что хорошо заканчивается, — сказал я и со вздохом предложил, — тогда идём ещё проверим алтарь.

От пятихатки к поляне, где был алтарь, нам пришлось поблуждать — дороги, по которой мы тогда бежали больше не было. Точнее на её месте был лес.

— Вот как так может быть? — удивлялся я.

— Ещё и не такое может, — хмыкнул Енох, — вот помню как-то мы с Арфакседом из Экбатана пошли на берег Аракса…

— Ого ты какой древний, — заметил Моня. — Это же после Всемирного потопа было, да?

— Да ну тебя! — обиделся Енох и дальше рассказывать не стал.

На поляне алтарь был. Видимо после действия артефакта он тоже попал под удар, потому что его поверхность раскололась на несколько мелких кусков. А вот само место тоже оказалось заросшим густым кустарником и лесной порослью.

Других следов мы не нашли.

В Хлябов мы вернулись уже ближе к вечеру. Я устал настолько, что отмахнулся от предложения Еноха зайти и купить что-нибудь на ужин.

— Ты уже второй день не ел ничего, — проворчал он.

Но мне было так паршиво, что не то, что есть не хотелось, а хотелось упасть и умереть.

— Зато вопрос с Хлябовом, колдунами и жертвоприношениями закрыт! — оптимистично заявил Моня.

Я его оптимизма не разделял. Нужно было что-то говорить Гудкову, куда девался Зубатов. Многие видели, как мы уходили вместе.

И конечно же, прежде всего все подумают на меня. О реакции Клары и последующем разговоре, я старался сейчас не думать.

Буду решать проблемы по мере их появления.

Поэтому я сейчас отправился сразу к себе в комнату.

Хочу спать!

И пусть всё остальное подождёт.

Я свалился на кровать, но от сильного перенапряжения, сразу не уснул.