ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё, на самом деле перед смертью перед глазами проносятся плиты перекрытия, куски бетона, кирпичи. Много чего проносится, в общем, но явно не жизнь. По крайней мере так получилось в моем случае. Возможно, это даже как-то связано с моей профессией инженера-подрывника, специалиста по контролируемому сносу зданий и сооружений. Да, кто-то может сказать, что ломать — не строить, но я бы с этим поспорил. Во-первых, я строил, и вполне успешно. Мой дом стоит так, что я совсем не завидую тем, кто будет его когда-то через пару сотен лет сносить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что теперь весь его вид кричит о том, что своим появлением он оказал деревенским неслыханную милость.

Двое за его спиной помоложе и чуть попроще, видимо подмастерья или подсобники. Один жилистый и длинный, другой покрупнее, и оба стояли чуть позади своего старшего словно за командиром, с готовностью выполнить приказ и полным отсутствием собственного мнения на лице.

Ну а на крыльце стоял и наблюдал за всем этим староста. Рей редко с ним виделся, всё-таки у деревенского воришки и правителя этих мест довольно мало общих интересов, но все равно какие-то образы в памяти уже всплывали. Мужик лет шестидесяти, но шестидесяти таких, после которых слово «старик» язык не поворачивается произнести. Крепкий, сухой, с прямой спиной и тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей.

Руки большие, узловатые, но не как у Хорга от камня и раствора, а по-другому, сильные от чего-то иного. Лицо обветренное, загорелое, с глубокими морщинами у глаз, но морщины эти скорее напоминали трещины в граните, чем признаки дряхления.

А может ему и не шестьдесят вовсе. Может, и больше, и сильно больше. Рей когда-то слышал от кого-то из деревенских, что чем сильнее человек в своей Основе, тем медленнее его берёт время. Что есть люди, которые на вид не изменились за тридцать лет, и есть такие, о которых рассказывают, что они живут столетиями, с каждым годом становясь только крепче.

Звучало как байки у костра, из тех, что рассказывают после третьей кружки, когда слушатели уже не слишком придирчивы. Но я видел, как Кейн расколол грунт ударной волной от граблей, и это тоже довольно нелогично. А этот вот староста, стоящий на крыльце и спокойно рассматривающий собравшихся, кажется, куда сильнее даже Кейна… Мало того, создается впечатление, что Кейн рядом с ним будет выглядеть как подросток с палкой.

Хорг остановился в нескольких шагах от остальных. Я подтянул телегу, поставил, вытер руки о штаны и встал рядом, стараясь не слишком заметно переминаться с ноги на ногу. Всё тело ныло от ночной работы, и если бы кто-нибудь предложил мне сейчас сесть, я бы сел и, возможно, больше не встал.

Староста окинул нас взглядом, задержался на мне чуть дольше, чем следовало, потом перевёл глаза на Хорга. Тот стоял молча, глядя куда-то мимо его левого уха. Староста едва заметно вздохнул и покачал головой. Опоздали… Ну, в его взгляде можно было прочитать и более развёрнутый комментарий, но и короткого хватило.

Бьёрн за нашими спинами снова усмехнулся, я не видел, но почувствовал затылком. Его подмастерье Барн тем временем расправил плечи ещё шире, хотя казалось бы, куда уже, и я подумал, что если он продолжит в том же духе, то к обеду его грудная клетка треснет от избытка самооценки.