ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё, на самом деле перед смертью перед глазами проносятся плиты перекрытия, куски бетона, кирпичи. Много чего проносится, в общем, но явно не жизнь. По крайней мере так получилось в моем случае. Возможно, это даже как-то связано с моей профессией инженера-подрывника, специалиста по контролируемому сносу зданий и сооружений. Да, кто-то может сказать, что ломать — не строить, но я бы с этим поспорил. Во-первых, я строил, и вполне успешно. Мой дом стоит так, что я совсем не завидую тем, кто будет его когда-то через пару сотен лет сносить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Площадка на четырёх столбах, навес, просевший с одного угла, обзор позволяет разглядеть разве что собственные ноги. Вспомнилась тишина наверху, ни звука, ни шороха, и огонёк, который просто тлел, потому что хозяин давно спал. Мысль оформилась раньше, чем я успел её придержать, и рука сама потянулась вверх.

— А смысл?

На площади как-то резко стало тихо. Даже не просто тихо, а как-то звеняще тихо, и все головы повернулись ко мне одновременно, словно по команде.

— Что? — пока еще спокойно переспросил Гундар, правда почему-то через стиснутые зубы.

— Ну, дозорные на вышках, — я уже понял, что рот мой работает значительно быстрее головы, но тормозить уже поздно, слово вылетело и обратно его не запихнёшь. — Я вчера ночью ходил мимо, так один спал, а второго вообще не было на месте. Может, проще сначала с дозорными разобраться, а потом уже вышки чинить? А то построим новые, красивые, а на них опять спать будут. А, или лучше строить сразу с кроватями? Так это плотник нужен, а я его здесь почему-то не вижу…

Тишина загустела до такой степени, что ее теперь можно резать на кирпичи и выкладывать крепостную стену. Хорг рядом со мной окаменел, причём окаменел настолько основательно, что система наверняка могла бы классифицировать его как строительный материал. Бьёрн перестал усмехаться и уставился на меня с умеренным изумлением, его подмастерье Барн приоткрыл рот и забыл закрыть. Городской Ренхольд поднял бровь так высоко, что она едва не скрылась под линией волос. А Гундар смотрел на меня не мигая, и в его взгляде медленно закипало что-то нехорошее, тяжёлое и обещающее последствия.

Староста тоже на меня посмотрел, и от его взгляда мне отчетливо захотелось уменьшиться в размерах, желательно до полного исчезновения.

— Ну ладно, я просто спросил, — поднял руки и отступил на полшага, укрывшись за широкой спиной Хорга, который к этому моменту, кажется, мысленно уже составлял список причин, по которым ему стоило отказаться от бесплатного подсобника.

Гундар перевёл взгляд на Хорга.

— Это твой?

— Подмастерье, — процедил Хорг, не оборачиваясь. Одно слово, но произнесённое с такой концентрацией страдания, что хватило бы на целое поминальное богослужение.

— Держи его на привязи, — посоветовал Гундар и снова обратился ко всем. Желвак на его скуле двигался так, будто под кожей перекатывался небольшой камень.

— Значит так. Начинаете с утра, инструмент свой, лес на материалы я покажу где брать. Камень тоже есть, карьер за восточным холмом. Раствор мешаете сами, воду берёте из реки, не из колодца, колодец для питья. Вопросы?

Он посмотрел на меня специально, с выражением, которое недвусмысленно предупреждало, что любой вопрос от определённого лица будет расценен как покушение на общественный порядок.