Площадка на четырёх столбах, навес, просевший с одного угла, обзор позволяет разглядеть разве что собственные ноги. Вспомнилась тишина наверху, ни звука, ни шороха, и огонёк, который просто тлел, потому что хозяин давно спал. Мысль оформилась раньше, чем я успел её придержать, и рука сама потянулась вверх.
— А смысл?
На площади как-то резко стало тихо. Даже не просто тихо, а как-то звеняще тихо, и все головы повернулись ко мне одновременно, словно по команде.
— Что? — пока еще спокойно переспросил Гундар, правда почему-то через стиснутые зубы.
— Ну, дозорные на вышках, — я уже понял, что рот мой работает значительно быстрее головы, но тормозить уже поздно, слово вылетело и обратно его не запихнёшь. — Я вчера ночью ходил мимо, так один спал, а второго вообще не было на месте. Может, проще сначала с дозорными разобраться, а потом уже вышки чинить? А то построим новые, красивые, а на них опять спать будут. А, или лучше строить сразу с кроватями? Так это плотник нужен, а я его здесь почему-то не вижу…
Тишина загустела до такой степени, что ее теперь можно резать на кирпичи и выкладывать крепостную стену. Хорг рядом со мной окаменел, причём окаменел настолько основательно, что система наверняка могла бы классифицировать его как строительный материал. Бьёрн перестал усмехаться и уставился на меня с умеренным изумлением, его подмастерье Барн приоткрыл рот и забыл закрыть. Городской Ренхольд поднял бровь так высоко, что она едва не скрылась под линией волос. А Гундар смотрел на меня не мигая, и в его взгляде медленно закипало что-то нехорошее, тяжёлое и обещающее последствия.
Староста тоже на меня посмотрел, и от его взгляда мне отчетливо захотелось уменьшиться в размерах, желательно до полного исчезновения.
— Ну ладно, я просто спросил, — поднял руки и отступил на полшага, укрывшись за широкой спиной Хорга, который к этому моменту, кажется, мысленно уже составлял список причин, по которым ему стоило отказаться от бесплатного подсобника.
Гундар перевёл взгляд на Хорга.
— Это твой?
— Подмастерье, — процедил Хорг, не оборачиваясь. Одно слово, но произнесённое с такой концентрацией страдания, что хватило бы на целое поминальное богослужение.
— Держи его на привязи, — посоветовал Гундар и снова обратился ко всем. Желвак на его скуле двигался так, будто под кожей перекатывался небольшой камень.
— Значит так. Начинаете с утра, инструмент свой, лес на материалы я покажу где брать. Камень тоже есть, карьер за восточным холмом. Раствор мешаете сами, воду берёте из реки, не из колодца, колодец для питья. Вопросы?
Он посмотрел на меня специально, с выражением, которое недвусмысленно предупреждало, что любой вопрос от определённого лица будет расценен как покушение на общественный порядок.






