ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё, на самом деле перед смертью перед глазами проносятся плиты перекрытия, куски бетона, кирпичи. Много чего проносится, в общем, но явно не жизнь. По крайней мере так получилось в моем случае. Возможно, это даже как-то связано с моей профессией инженера-подрывника, специалиста по контролируемому сносу зданий и сооружений. Да, кто-то может сказать, что ломать — не строить, но я бы с этим поспорил. Во-первых, я строил, и вполне успешно. Мой дом стоит так, что я совсем не завидую тем, кто будет его когда-то через пару сотен лет сносить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ладно, все собрались, — произнёс староста негромко, но так, что замолчали все, включая городского, который что-то бурчал своим подмастерьям. Голос был ровный, без нажима, но в нём угадывалась привычка говорить один раз и не повторять. — Не буду вас томить. Я решил заняться укреплением обороноспособности деревни. Причины не вашего ума дело, да и давно пора, сами видите, в каком состоянии наши вышки. Они, если честно, уже не вышки, а памятники бесхозяйственности.

Кто-то из присутствующих хмыкнул, но староста хмыкнувшего проигнорировал.

— Деньги выделены. Двенадцать вышек, четыре на каждую бригаду. Ваша задача за месяц справить всё так, чтобы мне не стыдно было на это смотреть. Проекты на ваше усмотрение, но чтобы было качественно, надёжно и вовремя. Кто запорет, тот пожалеет, и это не угроза, а обещание.

Он достал из-за пазухи свёрнутый кусок чего-то, похожего на грубую бумагу, развернул на перилах крыльца и ткнул пальцем.

— Бьёрн, тебе южный участок. Четыре вышки, от третьей до шестой. Хорг, восточный, с седьмой по десятую. Ренхольд, западный, с одиннадцатой по вторую, считая от северных ворот по кругу.

Ренхольд, значит, так зовут городского. Тот коротко кивнул, даже не взглянув на карту, и по этому кивку было понятно, что ему совершенно безразлично, какой участок достанется, потому что он в любом случае считает себя лучше остальных.

Бьёрн тоже кивнул, спокойно и деловито. Хорг не кивнул вообще, просто стоял и смотрел куда-то мимо бумаги, но староста, видимо,

привык к его манере общения и не стал дожидаться реакции.

— Северный участок пока трогать не будем, — добавил он, складывая бумагу. — Там лес ближе всего, дозорных снимать нельзя.

Из-за угла дома появился ещё один человек, и Рей сразу вспомнил, что это за мужик. Один из немногих стражников, которые действительно выполняют свою работу и непосредственно этот человек доставлял Рею немало неудобств. Крепкий, лет пятидесяти, с мечом на поясе и лицом, которое забыло, как улыбаться, задолго до того, как я появился на свет.

— Гундар, старший стражи, — представил его староста, но это скорее для нашего дорогого городского гостя. — Порядок работ будете согласовывать с ним.

Гундар обвёл собравшихся взглядом, от которого даже Ренхольд слегка подобрался, и заговорил без предисловий.

— Башни чинить будете по одной на каждом участке. Закончили одну, перешли к следующей. Не хочу, чтобы мне разобрали три вышки разом, а потом два дня ходили за бревном. Мне тут каждая вышка на счету, дозорных и так не хватает, и я не собираюсь оголять периметр потому, что кому-то захотелось развернуть стройку одновременно на всех четырёх точках.

Я посмотрел на одну из так называемых вышек.