ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Горшок-обогреватель исчез, и вместе с ним из дома ушло всё тепло. Рект лежал лицом в стену и храпел с таким напором, что в щелях между досками подрагивала паутина. Уля на его месте не было, только примятая солома и аккуратно свёрнутая рубаха. Первым делом нащупал рядом с лежанкой глиняный комок. На месте, такой же тёплый и гладкий, как вечером. Поднёс ближе к лицу и прислушался к ощущениям. Основа внутри еле слышно гудела, и гул этот напоминал не столько звук, сколько легкую вибрацию, словно внутри комка что-то дышит в такт собственному ритму.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дорога до Эдвина заняла минут десять, хотя я практически бежал. Пару раз споткнулся в темноте о корни, торчащие из утоптанной тропинки, но горшок не выронил и даже не помял, хотя глина ещё сырая и податливая, и одно неудачное падение превратило бы моё произведение гончарного искусства в бесформенный ком. Камешек подпрыгивал в кармане при каждом шаге и бил по бедру, напоминая о себе мелкими тычками.

Дом Эдвина стоял тёмный и тихий, ни свечи в окне, ни дыма из трубы, ни знакомого старческого бормотания, которое обычно доносилось из-за двери в любое время суток. И что подозрительнее всего, ни единого звука храпа. Либо старик перестал храпеть, что маловероятно, либо его попросту нет в доме.

Замахнулся, чтобы начать колотить по двери, и в этот момент кусты слева от крыльца взорвались движением.

— Ага! Разбудить меня хотел, подлёныш⁈ — выкрикнул Эдвин, выскакивая из зарослей с каким-то корешком в руке и землёй на коленях.

Сердце ухнуло в пятки и тут же вернулось обратно, потому что пугаться Эдвина глупо, а вот получить корешком по лбу вполне реально.

— Обижаешь, Эдвин! — возмутился я, отступив на шаг. — Спешил поделиться новостью!

— Да ну? — старик прищурился и сунул корешок за пазуху. — И что за новость?

— Я горшок слепил, — поднял своё изделие повыше, чтобы лунный свет упал на глиняные бока.

Эдвин уставился на горшок и некоторое время молча его разглядывал, пытаясь, судя по всему, решить, стоит ли такая новость визита посреди ночи. Глаза у старика были совершенно ясные, незаспанные, и на щеке прилипла полоска мха, а значит, он действительно ползал по грядкам в темноте и занимался каким-то своим безумным садоводством.

— … горшок, — повторил Эдвин, и в его голосе отчётливо прозвучало «и ради этого ты пёрся через полдеревни?».

— Ладно, на самом деле просто уснуть не мог, потому что мучает один вопрос, — вздохнул я.

— Понимаю, — неожиданно покладисто согласился старик. — Сам пытался отключиться, но всё никак не мог понять, почему дерево это древесина, а трава не травнина.

— Во-во, сам никогда не понимал, — закивал я. — Но у меня немного другой вопрос. Как вообще соединять руны? Я вон попробовал нацарапать соединитель, а получилось откровенно так себе.

Указал на бороздку на стенке горшка, едва заметную в лунном свете.

— Так, что тут у нас… — Эдвин забрал горшок из рук и поднёс к лицу, поворачивая то одним боком, то другим. — Ага, вижу… Гм… Ну, примерно понял проблему.

Поставил горшок на землю, развернулся и пошёл к дому. Открыл дверь, зашёл внутрь, закрыл. Я остался стоять на крыльце с таким чувством, будто мне показали первую страницу очень интересной книги и тут же захлопнули обложку перед носом.