ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Горшок-обогреватель исчез, и вместе с ним из дома ушло всё тепло. Рект лежал лицом в стену и храпел с таким напором, что в щелях между досками подрагивала паутина. Уля на его месте не было, только примятая солома и аккуратно свёрнутая рубаха. Первым делом нащупал рядом с лежанкой глиняный комок. На месте, такой же тёплый и гладкий, как вечером. Поднёс ближе к лицу и прислушался к ощущениям. Основа внутри еле слышно гудела, и гул этот напоминал не столько звук, сколько легкую вибрацию, словно внутри комка что-то дышит в такт собственному ритму.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тёплый изнутри, и Кральд почувствовал это сразу, потому что двадцать лет на службе у лорда Рагдара научили его чувствовать Основу так же безошибочно, как охотничья собака чует зверя. Каждый кирпич будто бы жил, камень насквозь пропитан Основой, и энергия не просто сидела в нём, а перетекала, двигалась, еле заметно пульсировала, как кровь по жилам.

И эти клейма на кирпичах… Кральд провёл пальцем по оттиску. Руны, впечатанные при лепке, ещё до обжига. Грубовато, без изящества, без каллиграфической точности, которую вбивают в учеников рунологи Гильдии, но в этой грубости читалась своя логика. Кто-то не вырезал руны на готовой стене, а впечатывал их в каждый отдельный кирпич, и в кладке эти кирпичи работали вместе. Какому нормальному рунологу придёт в голову ставить руны на кирпич? Это же каторжная работа! Да ещё и почти на каждом, потому что Кральд провёл ладонью вдоль стены и на расстоянии вытянутой руки насчитал не меньше десятка.

Мимо тем временем потянулись люди. Гвардейцы, верхом, неторопливо, за ними телеги, а следом пешая вереница беженцев. Гарвен вёл их к дому старосты, как велено, и колонна втягивалась в деревню медленно и устало, как река, потерявшая течение.

— Какого хрена встали, бараны тупоголовые⁈ — разнёсся сверху гневный рык, и Кральд невольно поднял голову.

Хорг стоял на краю деревянной площадки, по пояс перепачканный серой жижей, и глядел вниз на замерших работяг, как ястреб на компанию мышей, забывших, зачем они здесь.

— Так Хорг, тут это… — замямлил кто-то из мужиков, не решаясь ни посмотреть на мастера, ни ткнуть пальцем в Кральда. — Тут сам господин Кральд…

— Да хоть Сральд! А ну бегом, черти драные, раствор стынет!

Кральд стоял у стены с ладонью на тёплом камне и чувствовал, как внутри поднимается нечто незнакомое. Не злость, не удивление, а скорее тяжёлое мрачное удовлетворение. Назначил правильного человека. Этот мужик в серой пыли с головы до ног ни на секунду не прекратил работу из-за того, что появился порученец лорда с двумя десятками гвардейцев и сотней беженцев. Верный признак того, что дело поставлено как должно.

— П-п-простите, — заикаясь, пробормотал ближайший работяга, обращаясь уже к Кральду. — Нам раствор надо передавать, а то застынет…

Кральд убрал руку со стены и сделал шаг назад, уступая дорогу. Вереница вёдер тут же ожила и потянулась дальше, вверх по конструкциям, и глухой стук наполняемой опалубки снова заполнил воздух.

Отошёл на несколько шагов и остановился. Мимо текла людская река, повозки скрипели осями, дети хныкали, старики шаркали, и вся эта бесконечная усталая масса втягивалась в деревню через проём между двумя недостроенными башнями. Сколько их тут? Больше сотни, и это только те, кого удалось увести.