ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Илья. Я боксёр-тяжеловес, и прозвище у меня, хоть на печи я и не сидел, Муромец.
Всё шло неплохо, пока меня не дисквалифицировали. Отец заболел, нужны деньги на лечение. А где их взять, если ты ничего кроме как бить чужие хлебальники толком не умеешь?
Я пошёл биться на подпольную арену. Думал кулаками помашу, денег срублю и уйду в закат. Не учёл, что когда на кону стоят большие бабки, дельцы не брезгуют ничем.
В итоге меня, полуживого, после финального поединка, продали каким-то чудакам, а те закинули в портал. Выбросило в другом мире. В лабиринт с монстрами, устроенный для развлечения местных уродов.
В придачу портал наградил меня способностью «Пустотник». Что это такое — я и сам пока не понял. Знаю только, что назвали её так не потому, что она классная.
Но я выберусь. Найду дорогу домой. И тогда с теми, кто устроил этот цирк, я поговорю по-русски — без правил, рефери и гонга на перерыв.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Низкорослый тип с двумя ящиками на ремнях протиснулся мимо меня, выругался на незнакомом языке и исчез в толпе.

Улица, на которую я вышел, выглядела прилично. Под ногами ровные плотно подогнанные деревянные мостки. Выделялись несколько капитальных строений, таких же, как-то, из которого я вышел. Кирпичная кладка, два этажа, тяжёлые двери, узкие окна. Эти дома стояли отдельно, небольшой группой.

У входа в один из них двое в кожаных доспехах лениво переговаривались между собой. Один скользнул по мне быстрым взглядом, сморщился и отвернулся.

В обе стороны от центра были расставлены большие шатры с тканевыми стенами. Ткань плотная, разноцветная, местами расписанная узорами или вывесками.

Некоторые навесы держались на фургонах, выстроенных рядами: борта распахнуты, сверху натянуты стены и навесы. Тряпичное море, по-другому и не скажешь. Улица тянулась прямо, хорошо просматривалась в обе стороны.

Из шатра напротив высунулась рука с подносом, чуть не ткнув мне в лицо жареным куском мяса.

— Бери, пока горячее! — заорал владелец руки.

Я шарахнулся в сторону, и тут же в меня врезался ещё один прохожий. Я отступил поближе к стене, осматриваясь и крепко прижимая к себе сумку.

Дальше, за «парадным» рядом, шли места победнее. Шатры становились проще, ниже, ткань — тоньше и грязнее. Появлялись колья, верёвки, кое-где вместо стен натягивали шкуры или просто тряпьё. Навесы провисали, доски под ногами редели, а местами и вовсе исчезали, уступая место размешанной колесами и сапогами грязи.

Толпа клубилась на центральной улице. Кто-то торговался, кто-то тащил за собой мешки и ящики, кто-то просто рассматривал прилавки. Продавцы голосили, стараясь перекричать соседей:

— Альвские ткани!

— Возьми, не пожалеешь!

— Налетай, торопись, выкупай живопись!

— Лучшие магические кристаллы…

Звуки ярмарки сплетались в какофонию. Человеческая речь, хрип, визг, рычание, стук молотков, скрип колёс, звон цепей, хруст досок под ногами сотен существ.

Людей здесь было большинство. Но в ярмарочной толпе мелькали шерсть, чешуя, странные гуманоиды, которых я затруднялся определить. Мимо прошёл кто-то полностью обнаженный, с серой, будто обожжённой кожей и узкими, как щели, ярко пылающими желтыми глазами. Он нес на плече огромную связку железных прутьев. За ним, важно переваливаясь, следовал очередной уродливый коротышка. В руке коротышка-цверг держал богато украшенный жезл, которым тыкал в задницу серокожего.

Мелкая крысоподобная тварь шмыгнула вдоль настила прямо у меня под ногами.

Запахи текли, смешиваясь, висели над улицей тяжёлым пологом: дым от жаровен, жир, капающий на угли, влажная ткань, выпечка, навоз и запах животных. Откуда-то тянуло специями и цветочными ароматами.

Живот скрутило голодной судорогой.