А тут пусто, ни отголоска, хотя настолько тонко подчистить за собой не сумел бы даже он сам. Либо это запредельный уровень контроля, либо к земле прикладывались никакой не волчьей лапой, а какой-нибудь палкой.
Бег пока отложили, сперва надо разобраться, что это за волк такой, и четверка двинулась по следу. Долго идти не пришлось, Ярг сжал кулак над головой, егеря распластались во мху, и зрелище им открылось крайне занимательное. Волк довольно коряво гнал вперед измотанную косулю, у которой не осталось сил убегать. Вскоре та повалилась, хищник напрыгнул сверху, сомкнул челюсти на глотке и замер.
Просто задушил, и тут бы удивиться, да только этот поход подобным уже перекормил. Есть добычу волк не стал, дождался, пока та перестанет дышать, взял поудобнее и понес на север.
Короткий жест двумя пальцами, и началось преследование. Держались на приличном расстоянии, чтобы зверь не почуял подвоха, но из виду его не выпускали, зрение у всех острое, а выносливости хоть отбавляй. Разве что Котел дышал все тяжелее, и Ярг отмечал в себе нездоровую усталость, но списывал ее на возраст.
Волк маячил впереди, и командир собирал наблюдения в кучу. Движения у зверя действительно неправильные, дерганые, прихрамывает он не на одну ногу, а сразу на все четыре. На шкуре местами проступает седина, налипшие ледяные иголочки, вот только морозный волк выглядит совсем иначе, у него белый искрящийся мех, а этот серый, обычный, и размерами ничем не выдающийся.
Оборачиваться зверь при этом и не думал. Обычно живность слежку чует, нет-нет да оглянется, инстинкты срабатывают сами, а этому наплевать, идет за ним кто-то или нет. У него одна задача, донести косулю куда велено.
— Так он же не дышит, — обронил вдруг Сорока.
За всю совместную службу такого не бывало ни разу, в лесу он нем, зато в деревнях и городах его не заткнуть, а тут, выходит, прорвало. Ярг пригляделся, у него самого выдох парил, а над волчьей мордой воздух оставался чистым. Потянулись долгие часы погони, и волк не замедлился ни на шаг.
У ручья остановились попить, волк перед этим перешагнул воду и пошел себе дальше, ни глотка, ни передышки. А ведь дорога по-прежнему вела в гору и выматывала помаленьку, мешок на плечах Ромашки превратился в неподъемную ношу, зверя же подъем не заботил нисколько.
Ярг и сам на одной из осыпей прыгнул с валуна на валун и не долетел, чего с ним не случалось уже лет тридцать. Сделал вид, что так и задумано, и заодно окинул взглядом склон, командиру положено выбирать позицию, а не позориться. Творилось же вокруг что-то неладное, Основа отзывалась все неохотнее, тепло, которое текло по жилам с самого пробуждения Пути, ощутимо ослабло, и под кожу пробирался колючий холод.






