ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Опись ущерба светилась даже сквозь крышку походного сундука, и командующий все больше подозревал, что делает она это назло. Днем янтарный отсвет худо-бедно терялся, зато ночами сочился из-под крышки ровной полосой, и часовые снаружи уже дважды справлялись, не надобно ли господину чего, раз господин жжет свечи до самого утра. Господину было надобно ровно одно, чтобы проклятая бумага перестала существовать, но тут выходила заминка, жечь ее мастер отсоветовал лично, предупредив, что бумага прихватит с собой шатер, и проверять это на деле отчего-то совсем не тянуло.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Логика у него имелась железная, армия по итогу обязана доблестно победить, а доблестно побеждают только страшное и опасное, над ходячей же гнилью какая победа?

Имена пошли косяком, одно другого грознее, и Трухлявый Уничтожитель среди них числился чуть ли не самым безобидным. Древесного Убийцу забраковали за вранье, никого ведь не убил. Ужас Проклятого Леса отпал по соображениям тонким, мало ли как прочитают в столице, еще решат, что командующий ужасов боится. В конце концов сошлись на Исполине из глубин леса, далее именуемом в бумагах коротко, «Исполин». Звучит солидно, и ни словом не соврали, из леса пришел, размерами вышел. Командующий довольно кивнул и даже расправил плечи, роды удались.

— Исполин атаковал, воспользовавшись эффектом неожиданности, — продолжил он, останавливаясь после каждого слова. У карты командующий задержался, поправил съехавший камешек на углу и двинулся дальше. — Во избежание потерь среди личного состава мною было принято решение…

Тут он застрял, прошелся туда и обратно, переложил на столе что-то, в чем никакой нужды не было.

— … пожертвовать… Нет. Пожертвовать зачеркивай. Мною было принято решение…

— Перегруппироваться? — предложил Корш. — Совершить маневр?

Не выдержал он зря, конечно, маневр этот Корш наблюдал лично и целиком. Глаз запросился дергаться, и держать его приходилось усилием воли, но таков путь, такова служба, из роли выбиваться нельзя.

— Да какой там перегруппироваться… — вздохнул командующий, и прозвучало это на удивление искренне. — Зачеркивай.

В общем, отчет создавался со скрипом, формулировки в здешней ситуации давались тяжко, и Корш быстро понял, что работа ему выпала не на один вечер. Возражений по этому поводу у него не нашлось.

До причин нападения добрались уже в темноте, свеча на столе успела сгореть на треть. Командующий к этому месту вышагивал быстрее прежнего, и понять его можно, все-таки свали всё на посты, выйдет, что армия

проспала, а армия чья? Его. Обвинять собственных солдат означало обвинять себя, такой фокус в отчетах не проходит.

— А ведь это же Рей! — командующий вдруг встал посреди шатра. — Исполин же за ним пришел! Это все видели!

— Видел, господин, — не стал отпираться Корш. — Я на стене стоял, смотрел.

— Вот! — командующий вскинул палец. — Так это выходит… скоординированная атака! Диверсия!

Выговорил он это почти смеясь, и Корш от неожиданности заморгал, радости за этим человеком до сих пор не водилось никакой. Оно и понятно, с такими делами не до веселья, тут человека даже по-своему жаль.

— Тогда записывай! — командующий взмахнул рукой, едва не смахнув свечу.