Возможно, я поступаю неправильно, но в моей жизни есть только один человек, который готов помочь. Которого я снова подвел. Не оправдал ожиданий. Но если завтра меня заберут, я уеду с мыслью, что вечером увиделся с ней. Я нуждаюсь в ней сейчас, как в воздухе, и не понимаю почему. Ноги сами несут меня к ее дому, а я не сопротивляюсь.
Подхожу к ее дому и не решаюсь зайти в калитку. Беру телефон и звоню. Она отвечает сразу тихим, спокойным голосом.
— Лер, ты можешь выйти? Я у твоего дома. Поговорить нужно.
— Иду, — быстро отвечает она, и я убираю телефон.
Остаюсь ждать у калитки, в тени, где почти не попадает свет от фонаря. Лера выбегает из дома, быстро приближается ко мне, и идея уже не кажется такой хорошей. У меня еще есть возможность уйти, спрятаться. Но я врастаю пятками в асфальт и смотрю, как она выходит, как приближается, и как сползает улыбка.
Подходит ближе и вглядывается в мое лицо, в рубашку с пятнами крови. В глазах — шок, и, наверное, разочарование. Я просто скажу ей, что благодарен за все и уйду.
Но она хватает меня за рубашку и утягивает во двор, ведет к лавочке и усаживает. Молча. Уходит в дом, и возвращается минут через пять с аптечкой и водой.
Мочит бинт водой и протирает лицо, делая все грубо и безжалостно. Вода попадает на раны, и я шиплю от боли, но Лера не утешает. Убирает ткань в крови и грязи на лавочку, достает ватку и обрабатывает раны. Движения становятся более мягкими, глаза бегают по моему лицу.
— Что случилось? — оживает она.
— С Вовкой отморозков от шпаны отгоняли, — тихо говорю я.
— Надеюсь, у тебя силы остались? — говорит она грубо. — Когда забирать тебя придут, тоже кулаками отбивайся.
— Лер…
— Молчи! — ругается она. — Как ты вообще… О чем ты думал?!
Я могу лишь вздохнуть.
— Вечно вы все кулаками решаете, — ворчит она. — Как будто язык у вас просто так во рту болтается.
Ворчит, и наносит какую-то холодную мазь на лицо. Ее пальцы касаются кожи, и это… восхитительно. Кажется, я начинаю размякать. Все же не зря пришел. Будет о чем вспоминать в приюте.
— Значит, так. Домой придешь, после душа нанесешь эту мазь на все лицо и руки, — говорит Лера. — Она не даст вырасти синякам. Завтра перед школой придешь ко мне, я тебе закрашу следы. Полностью не спрячется все, но будет почти незаметно.
— Я что, девчонка что ли, косметикой мазаться? — возникаю я.
— Нет, ты очень даже пацан, — кивает она. — Без пяти минут детдомовский. Выбирай: или переступить через свою гордость или поехать туда, где твою гордость засунут тебе в задницу!
— А ты злая, оказывается, — улыбаюсь я. — Ты мне еще руки не помазала.
Она раздраженно выдыхает, хватает мою ладонь, наносит крем и аккуратно растирает. Я смотрю за движениями ее пальцев, и не хочу, чтобы это заканчивалось.






