ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она — вечная новенькая. Он — вечный король.
Лера ненавидит новые школы, новые лица и внимание. Её принцип — не вступать в контакт, не привязываться, ведь завтра семья военного может снова сорваться с места.
Даниил ненавидит слабость. Он — главная звезда школы, капитан футбольной команды. Ему достаточно одного взгляда, чтобы уничтожить любого, кто посмеет бросить ему вызов. А Лера бросила.
Война неизбежна. Но чем сильнее Даниил пытается сломать загадочную новенькую, тем отчаяннее она пытается разгадать его главную тайну.
Однажды ночью она узнает его настоящего — голодного, злого и смертельно уставшего притворяться. Вместо врага она видит мальчишку, спящего на холодном берегу.
Когда с плеч срываются маски, придется выбирать: добить соперника или спасти того, кто был так близок к тому, чтобы стать твоим палачом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вздох облегчения вырывается из груди — все не так плохо, как я ожидала.

Беру тональник и спонжиком аккуратно наношу на ссадины и синяки. Хорошо растушевываю, чтобы не было заметно.

— Ты представляешь, что будет, если пацаны увидят это на моем лице? — ворчит он.

— Не увидят, — говорю я. — Косметика хорошая, как вторая кожа. Если близко к ним не будешь подходить, никто не заметит. На крайний случай можешь сказать, что с девчонкой целовался, она испачкала.

— А что я Вовке скажу? Он придет красивый, а я нет, — снова ворчит он.

— Может, ты ему уже скажешь правду? — говорю я. — Он вроде нормальный. Не пойдет же он трепаться на каждом углу.

— Нет, — отвечает Даня и чешет место, где я уже нанесла тональник. Я цокаю, и он тут же убирает руку. — Никому не скажу.

— Не трогай лицо руками! — ругаюсь я. — Если ты придешь без синяков, и они внезапно появятся ко второму уроку, будет очень странно.

Я наношу последний слой, хорошо втираю его и убираю спонжик. Беру его за подбородок и кручу лицо в разные стороны.

— Отлично получилось. Косметика незаметна совсем. Ссадины чуть проглядывают, но как застарелые. Издалека точно не видно.

Протягиваю ему зеркало, он пару секунд смотрится и возвращает мне.

— Осталось причесаться, надеть колготки и розовый шарфик, — опять ворчит он. — Надеюсь, ты Роману об этом не расскажешь?

— Постараюсь, — улыбаюсь я и убираю косметику в рюкзак.

Мы уходим в школу, и он все еще недоволен своим преображением. Хмурится, руки постоянно тянутся к лицу, но останавливает себя.

— Как дома дела? — спрашиваю я.

— Ты знаешь, на удивление хорошо, — говорит он. — Отец утром ушел на работу, трезвый, без похмелья. Что-то напевал под нос, пока собирался. Не скажу, что я больше его не ненавижу, но он меняется.

— А мать?

— Пытается в доме что-то сделать. Перестирала шторы, отмыла окна. Только в общем хаосе это капля в море. Проще сжечь этот дом, чем пытаться там что-то изменить, — хмыкает он.

— Это уже неплохо, они не сидят просто так.

— Я не думаю, что они боятся меня потерять, — вздыхает он. — Плевать им на меня. Они боятся последствий. Штрафов, административки.

— Хотя бы так, — выдыхаю я. — Лучше, чем безразличие.

Мы доходим до школы, и на крыльце видим Вовку и Полину. Да, ему досталось определенно больше, чем Дане. На скуле огромный синяк, бровь рассечена, губа тоже.

— Я не понял, — говорит Вовка, — а ты почему без синяков?

— Потому что, — отвечает Даня. — А еще раз в драку полезешь, я не буду тебе помогать.

— А ты в курсе, что эта шпана из нашей школы? — говорит Вовка. — Подошли сейчас ко мне, руку жали. Так что я теперь местный герой!

— Герой… — бурчит Даня, открывая дверь. — Идиот ты, а не герой.

Вовка смеется, ему весело.