ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков.
Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает.
Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые таятся в шкафах старых особняков аристократии Айурэ.
(обсуждается на форуме - 1 сообщений)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он хохотнул, саданул меня по плечу (я аж присел), шлем с прорезями повернулся в сторону гостьи:

— Ты нашёл сокровище? Кто эта прекрасная пташка?

— Позволь представить тебе юную ритессу Элфи Люнгенкраут.

— Очарован, ритесса, — Морхельнкригер коснулся губами её руки, жадно поглощая глазами.

— Взаимно, риттер, — девчонка держалась с достоинством и старалась не удивляться.

— Она твоя копия. Или… — он нахмурился, догадываясь. — Рейна?

— Рейна.

— Что же, — его взгляд потеплел. — Значит, ты не остался одинок. Хорошо. Хотя, конечно, дери тебя совы, ни словом не обмолвился за годы. Но я рад, что в вашем роду наконец-то расцвёл прекрасный цветок. Давно пора. Фрок знает о ней?

— Как ты думаешь, от неё можно скрыть подобное?

Мы оба усмехнулись.

— Вы знакомы с Фрок? — удивилась Элфи.

Морхельнкригер наградил меня укоряющим взглядом:

— По меньшей мере оскорбительно, что ты ни словом не обмолвился обо мне. Конечно же я знаком с Фрок, юная ритесса. Когда-то я учил её, а потом она привела ко мне сына, а тот своего сына, а тот брата.

— Учил Фрок? Она приходила в Ил?

— В молодости, — сказал я. — И ей тут не понравилось. А потом привела отца, сочтя, что негоже оставить его без знаний. Полагаю, она корит себя за это до сих пор, ибо понятно, к чему всё привело.

— Её вины в гибели Аберхта нет, — не согласился Морхельнкригер. — Ил забрал твоего отца, как когда-то забрал Когтеточку. Такое, к сожалению, случается. Меня он

тоже забрал.

— Ты жив, — на всякий случай напомнил я человеку, который в юности учил меня. — И Ил тут ни причём. Тебя отравил Отец Табунов.

Элфи округлила глаза, а грибной рыцарь едва заметно пожал открытым плечом:

— Кто бы ни был следствием, всё упирается в причину — Ил. И не важно, как я вдохнул споры. Сам или мне их подкинули по злому умыслу.

— Постойте! — Элфи за разъяснениями повернулась ко мне. — Твой знакомый что? Светозарный, раз он видел Отца Табунов, погибшего так давно?!

Морхельнкригер расхохотался и шляпки грибов колонии замерцали, переливаясь светом от бордового до светло-сиреневого.

— Светозарный?! Ох, юная душа! Светозарный! Нет. Я хоть и уродлив теперь, но не принадлежу к этому племени. У меня никогда не было таких способностей к магии, в отличие от твоего славного предка, — и продолжил, забавляясь: — Да, мы были знакомы со Штефаном Хонишблумом. Во время восстания я стал его телохранителем и другом. И был вместе с ним до тех пор, пока не приключилась эта неприятность, изменившая меня.

— Верный неподкупный рыцарь, — негромко сказал я, глядя в глаза, блеснувшие в прорези шлема. — Он не раз и не два спасал Когтеточке жизнь, защищая, закрывая собой, сражаясь с его врагами. Перед тобой один из Храбрых людей. Точнее последний из живых Храбрых людей.