Он хохотнул, саданул меня по плечу (я аж присел), шлем с прорезями повернулся в сторону гостьи:
— Ты нашёл сокровище? Кто эта прекрасная пташка?
— Позволь представить тебе юную ритессу Элфи Люнгенкраут.
— Очарован, ритесса, — Морхельнкригер коснулся губами её руки, жадно поглощая глазами.
— Взаимно, риттер, — девчонка держалась с достоинством и старалась не удивляться.
— Она твоя копия. Или… — он нахмурился, догадываясь. — Рейна?
— Рейна.
— Что же, — его взгляд потеплел. — Значит, ты не остался одинок. Хорошо. Хотя, конечно, дери тебя совы, ни словом не обмолвился за годы. Но я рад, что в вашем роду наконец-то расцвёл прекрасный цветок. Давно пора. Фрок знает о ней?
— Как ты думаешь, от неё можно скрыть подобное?
Мы оба усмехнулись.
— Вы знакомы с Фрок? — удивилась Элфи.
Морхельнкригер наградил меня укоряющим взглядом:
— По меньшей мере оскорбительно, что ты ни словом не обмолвился обо мне. Конечно же я знаком с Фрок, юная ритесса. Когда-то я учил её, а потом она привела ко мне сына, а тот своего сына, а тот брата.
— Учил Фрок? Она приходила в Ил?
— В молодости, — сказал я. — И ей тут не понравилось. А потом привела отца, сочтя, что негоже оставить его без знаний. Полагаю, она корит себя за это до сих пор, ибо понятно, к чему всё привело.
— Её вины в гибели Аберхта нет, — не согласился Морхельнкригер. — Ил забрал твоего отца, как когда-то забрал Когтеточку. Такое, к сожалению, случается. Меня он
тоже забрал.
— Ты жив, — на всякий случай напомнил я человеку, который в юности учил меня. — И Ил тут ни причём. Тебя отравил Отец Табунов.
Элфи округлила глаза, а грибной рыцарь едва заметно пожал открытым плечом:
— Кто бы ни был следствием, всё упирается в причину — Ил. И не важно, как я вдохнул споры. Сам или мне их подкинули по злому умыслу.
— Постойте! — Элфи за разъяснениями повернулась ко мне. — Твой знакомый что? Светозарный, раз он видел Отца Табунов, погибшего так давно?!
Морхельнкригер расхохотался и шляпки грибов колонии замерцали, переливаясь светом от бордового до светло-сиреневого.
— Светозарный?! Ох, юная душа! Светозарный! Нет. Я хоть и уродлив теперь, но не принадлежу к этому племени. У меня никогда не было таких способностей к магии, в отличие от твоего славного предка, — и продолжил, забавляясь: — Да, мы были знакомы со Штефаном Хонишблумом. Во время восстания я стал его телохранителем и другом. И был вместе с ним до тех пор, пока не приключилась эта неприятность, изменившая меня.
— Верный неподкупный рыцарь, — негромко сказал я, глядя в глаза, блеснувшие в прорези шлема. — Он не раз и не два спасал Когтеточке жизнь, защищая, закрывая собой, сражаясь с его врагами. Перед тобой один из Храбрых людей. Точнее последний из живых Храбрых людей.






