Мне тоже когда-то было тяжело осознать, что я говорю с человеком, жившим в эпоху освобождения от Птиц, освоения Ила и сражения между Светозарными. И если этого мало, то вот ещё — довольно странно знать, что он служил, охранял и делил одну судьбу с основателем моего рода, героем, ставшим легендой.
— Всё так, — в его голосе теперь слышалась печаль. — Когда-то я поклялся ему отдать свою жизнь, чтобы он смог совершить предначертанное. А ещё заботиться и помогать его семье, если Одноликая заберёт его удачу. Слово, данное тогда, всё ещё крепко, пусть и могу исполнить малое. Поэтому я всё ещё служу его потомкам и жду. Жду и буду ждать до скончания веков, пока Сытый Птах не уронит луну на наш мир и пока вы сможете приходить ко мне. Моя верность нерушима.
— Как звали тебя прежде? — спросила Элфи. — До того, как ты стал Грибным рыцарем? У Когтеточки было несколько верных друзей, слуг, воинов. Какой из них ты?
— Все мы погибли в Иле. По разным причинам. Так ли важны прошлые имена, юная ритесса?
— Он не любит вспоминать.
— Не люблю, — согласился со мной Морхельнкригер. — Воспоминания шепчут мне лишь о неудачах. И нарушенной клятве. Ибо, заразившись, я оставил своего господина, ушёл умирать в погибшую церковь, но Рут распорядилась иначе. Я влачу жизнь под вечным месяцем, а мой риттер давно мёртв, исчезнув в этих пространствах. Но если это так важно для гостьи, то меня знали как Дитрида. Дитрид Зелёный щит.
Элфи присела в реверансе и ни соломенный плащ, ни мужской камзол не скрыли изящества её движения:
— Для меня честь.
— И всё же моё имя ничего не говорит тебе, — усмешка у него была кривой, но не злой. Понимающей, как устроен мир. — Да, юная ритесса, такова правда жизни: даже дети знают имена чудовищ, но мало кому интересны добрые рыцари. Когтеточка скорее исключение из правил, ибо память человеческая коротка и лишь ужасные вещи в ней задерживаются на годы. Но я нисколько не печалюсь этому и даже рад, что скромного рыцаря в Айурэ помнит только угасающий род его несчастного господина.
— Не скромничай, Морхельнкригер. Не в честь ли тебя назвали Зелёную ветвь магии?
— Просто насмешка юной Ваэлинт Тегадэ, — отмахнулся он и пояснил для Элфи. — Мой щит был зелёного цвета, и я закрыл им Когтеточку от атаки Птицы, в битве на склонах Курганов Рут. О, он был так надёжен, мой щит: выдержал страшный удар когтей, стерпел колдовство, дал выжить и мне и господину. И тогда Ваэлинт решила, что защитная ветвь колдовства обязательно должна стать Зелёной. «Ничто так не защитит, как железяка Дитрида», смеясь, сказала она. Как же Ваэлинт была красива…
В его голосе послышалась тоска о прошлом. Я впервые слышал от него об Осеннем Костре.






