Тем маленьким пёрышком, что упав на камень, спровоцировало обвал, который спустя много лет погрёб под собой… — он обречённо махнул рукой и сказал с горечью: — Да чего он только не погрёб, дери его совы. Ибо именно Отец Табунов спас твоего предка, когда тот был привязан к столбу, за непокорность и вызов, что бросил устоявшемуся порядку вещей. Казнь, назначенная ему Птицами, не состоялась. Раненого, едва живого Когтеточку Отец Табунов принёс к брату, спрятал в обители Рут и младший вылечил его. А после, Колыхатель был тем, кто отправился с Когтеточкой через Шельф. Он единственный, видевший, как герой уходил в Ил. В тот самый поход, из которого были привезены солнцесветы.
— Я не испытываю благодарности к Светозарному, за то, что он сделал, — сказал я. — Все хорошие поступки перечёркнуты тем, что случилось позже.
— Понимаю. Но и ты пойми. Колыхатель всегда заботился об Айурэ. Его армии никогда не шли на штурм андеритов. Он не строил козни. И всегда избегал боя, не создавал ульи. Поэтому я совершенно не удивлён, что он попытался помешать Медоусу и Осеннему Костру. Подобное — его суть. Это в его крови. Защищать родной город. Он, в первую очередь, священник Рут, пускай и искажённый болезнью Ила.
— Ну, что же. У него получилось. Помешать. На время.
— Ты уверен, что Оделия не… — Морхельнкригер помялся, кажется, хотел сказать «соврала» — … заблуждалась? Столько веков и никто не нашёл следов моего друга. Даже Светозарные, а они, уж поверь, рыли Ил куда тщательнее людей. Когтеточка не был найден.
— Ил огромен.
— А у них в руках вечность. И желание отыскать утраченное. Птицеед до сих пор бередит их умы, приходит во сны. Желание обладать этой руной мучает их надежды. Так было во времена моей службы. Так и осталось теперь.
— Оделия нашла Когтеточку. Ей не было причин лгать мне. Никаких причин.
— Она сказала, где искать?
— Нет.
Морхельнкригер что-то зло рыкнул себе в бороду и пещера, словно отзываясь на его раздражение, тут же потускнела.
— Каких сов⁉ Каких долбаных сов и павлинов, Раус⁉ Не сказать о самом важном?! Прости, юная ритесса, мои манеры. Хотя бы примерное место? Область? Насколько далеко от Шельфа?
У меня были догадки, на основе её рассказа о том, где потерялся мой брат. Но пока рано об этом говорить.
— Нет.
— Но на чём зиждется её уверенность?! Почему она с Рейном сочла, что найдены останки именно Когтеточки, а не кости одного из тысяч несчастных, погибших в этом мире?
— И снова не знаю.
Он засопел, словно рассердившийся бык, а затем внезапно остыл. Расслабился, сказал с бесконечной усталостью:
— Я так хотел бы, чтобы мой друг наконец-то обрёл покой. Из всех людей он заслужил это больше всего. Если бы я только не был прикован к этой проклятой стене. Если бы только мог отправиться на его поиски.






