ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сэт Миккон — никто. Сирота без клана, без крови, без имени, которое хоть что-то значит. Вдобавок — носитель Пути Боли, проклятого Пути, на который идут от безысходности и с которого не возвращаются. В Академию, где веками куют наследников великих кланов и где рождаются Рыцари эволюции, он входит послушником под общий хохот.
За год он должен либо сломаться, либо дойти до вершины.

«Мир уступает тому, кто не отводит взгляд». Колизей горел — не настоящим огнём, а отрисованным до последней искры и выверенным движком до миллиметра, и всё же Сэту, вжавшемуся в продавленное кресло детдомовской общей комнаты, не было разницы, для него арена всегда оставалась настоящей. На голопроекции сходились двое: Рыцарь Пути Силы — гора мышц в доспехе из красной стали, каждый шаг которого вспарывал песок, — и тонкий, как лезвие, боец Пути Стремительности. Трибуны ревели так, что дрожал воздух в комнате, синий отсвет проекции ходил по облупленным стенам, а тысячи зрителей, подключившихся к виртуальному Колизею со всех уголков обитаемого мира, посылали в зал свои незримые взгляды, и Сэт ощущал их как тепло чужого костра, к которому его не звали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Она помолчала, и в холодных её глазах стояла тревога. — Ты теперь со-дан, Миккон. Тебя поставят в сетку. А в сетке, рано или поздно, по баллам и жребию, тебя сведут с теми, кто тебя ненавидит. С кланами. И не в подвале без свидетелей, где ты мог отпустить огонь, а на арене, при всех, под запись, где проявить его нельзя, иначе тебя объявят чудовищем и уберут уже законно. — Она взяла его за руку, и Сэт не отстранился. — Они не смогли сломать тебя втихую. Теперь попробуют сломать тебя на свету — правилами, сеткой, чужими руками. И главное лицо там будет одно.

— Джеймс, — сказал Сэт.

— Джеймс. — Лисса кивнула. — Он не дерётся в подвалах. Он дерётся там, где все смотрят. Турнир — его поле. И он два месяца будет готовиться срезать тебя на нём, чисто, по правилам, так, чтобы все видели, как приютыша поставили на место. — Она сжала его руку. — А ты будешь готовиться к нему. И я буду готовить тебя, как никто. Потому что я наследница Наоке и знаю турниры изнутри, и я не дам ему тебя срезать. — Она криво усмехнулась, и в усмешке была вся её упрямая, выбравшая его душа. — К слову. Меня учат ставить малые порталы — клановое, скоростное умение. Хочешь, покажу? Пригодится. Тебе теперь всё пригодится.

Сэт смотрел на неё в сером свете и думал о разом: о турнире, о Джеймсе, о со-дане, что взял вопреки всем, об управляемом огне, текущем теперь по его ундам, об Учителе из «Завещания», который звал его наследником и обещал выставить цену, и об имени на обложке — Сомаэль Сэт, — что стучало в нём вторым сердцем и которому Синкай не дал объяснения, потому что объяснение, видно, было страшнее молчания.

Чего будет стоить турнир, он пока не знал. Не знал и того, что значила заявленная Учителем цена, кто такие зрители, к которым тянулся его огонь, и давно ли они в зале? Но теперь он шёл навстречу всему этому не прячась, не вжимаясь в тень, а лицом вперёд — со-дан, с управляемым огнём, с наследством, входящим в него страница за страницей, и с теми, кто нёс его когда-то из подвала на свет и кто помог бы ему вновь.

— Покажи, — сказал он Лиссе. — Порталы. И всё, что знаешь про турниры. У нас два месяца.

И они остались у воды, в мрачноватом, туманном рассвете, готовиться к свету, на котором его будут ломать, — наследница старой крови и наследник проклятой. Оловянная вода внизу делалась розовой, и где-то за кромкой купола, чудилось Сэту, всё так же смотрели те, чьих имён он пока не знал и чьего внимания, как он начинал смутно догадываться, добивался когда-то не он, а тот, чьё имя он носил.

Глава 17

«Готовясь к одному бою, ты готовишь себя к тому, о котором ещё не знаешь».

Сомаэль Сэт, «Завещание Боли». 2423 г.

Два месяца до турнира проходили в Академии, как приходит перед грозой духота, — все это чувствовали, но все делали вид, что заняты обычными занятиями.