Для Сэта обычного больше не было. Дни его разбились на три неравные части, и каждая тянула в свою сторону. По утрам, пока купол ещё держал ночную синь и переходы стояли пустыми, он сходился с Лиссой там, где их не искали, — в верхних ярусах, в залах, оставленных разорёнными кланами. Мёртвые залы были наполнены облупленным камнем, выбитыми голопанелями, рядами потухших конструктов вдоль стен. Холод забрался сюда, кажется, ещё при прежних хозяевах и с тех пор не уходил. Сэт читал такие залы тем внутренним зрением, и всякий раз натыкался на слабый стоялый след чужого Унда в самих стенах — будто сила выгоревшего клана осела в камень и медленно стыла, как остывает зола. В них и учились. Встречались они теперь даже не драться, а готовиться: Лисса вела его по турниру, по тому, чего не вычитать ни в одной книге, потому что турнир был её родовой стихией, кровью Наоке. Днём он проходил обычные занятия, тактику у Чджа, Эволюцию у Синкая, и нёс на себе ту липкую, ставшую привычной заметность со-дана, которого боялись. А по ночам, когда F7 засыпал, он открывал «Завещание» — и уходил туда, к Учителю, в разговор, что с каждым разом давался тяжелее и стоил всё дороже.
Цену он заметил не сразу. Она подобралась так же тихо, как тот холод в мёртвых залах, казалось, едва осознал, а уже продрог насквозь.
* * *
— Ты пришёл слишком скоро, — сказал Учитель в одну из ночей, и в древнем усталом голосе, который был голосом самого Сэта и при этом не его, прозвучало что-то похожее на упрёк. — Я говорил — не торопись будить меня без нужды. Ты будишь меня каждую ночь. Тебе кажется, ты берёшь уроки. А ты — тратишь себя.
— Мне нужно успеть к турниру, — сказал Сэт. — Меня сведут с теми, кто меня ненавидит. На арене я не смогу выпустить огонь — объявят чудовищем и уберут уже по закону. Значит, мне нужно научиться драться с огнём внутри так, чтоб никто не видел огня снаружи. Научи.
Голос помолчал, и Сэт ощутил
в этом молчании не отказ — раздумье, тяжёлое, как у того, кто взвешивает, не дать ли ученику нож, которым тот порежется.
— Хорошо, — сказал Учитель наконец. — Слушай. На арене ты не зажжёшь явный огонь. Но огонь — это не пламя, ты уже знаешь, пламя лишь то, во что он выходит наружу. Сам же он — твоя сила, ведомая по руслам. А силу, текущую внутри, не видит никто, кроме таких, как ты да твоя мерцающая подруга. Веди огонь не наружу, а вглубь себя — в Унды рук, ног, глаз. Не жги противника. Стань быстрее, тяжелее, яснее самого себя, питая тело изнутри тем, что у других уходит на внешний удар. Они увидят сильного бойца. Не огненосца. Огонь останется твоей тайной, как был всегда.
В уроках Учителя Сэт узнавал то, чего уже коснулся на сверке со-дана, — только теперь разрозненное складывалось в единый работающий механизм, разворачиваясь вширь и вглубь.






