ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сэт Миккон — никто. Сирота без клана, без крови, без имени, которое хоть что-то значит. Вдобавок — носитель Пути Боли, проклятого Пути, на который идут от безысходности и с которого не возвращаются. В Академию, где веками куют наследников великих кланов и где рождаются Рыцари эволюции, он входит послушником под общий хохот.
За год он должен либо сломаться, либо дойти до вершины.

«Мир уступает тому, кто не отводит взгляд». Колизей горел — не настоящим огнём, а отрисованным до последней искры и выверенным движком до миллиметра, и всё же Сэту, вжавшемуся в продавленное кресло детдомовской общей комнаты, не было разницы, для него арена всегда оставалась настоящей. На голопроекции сходились двое: Рыцарь Пути Силы — гора мышц в доспехе из красной стали, каждый шаг которого вспарывал песок, — и тонкий, как лезвие, боец Пути Стремительности. Трибуны ревели так, что дрожал воздух в комнате, синий отсвет проекции ходил по облупленным стенам, а тысячи зрителей, подключившихся к виртуальному Колизею со всех уголков обитаемого мира, посылали в зал свои незримые взгляды, и Сэт ощущал их как тепло чужого костра, к которому его не звали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если по-честному, то я идеальная поддержка, правда вот дрянная звезда арены, лечить могу, усиливать могу, а вот сам по себе в бою — никто, пустышка. — Он сказал это без капли горечи, просто как факт, будто сообщил цвет глаз. — Я, значит, один из немногих, сохранивших древние корни индейцев резервации Чёрных Холмов. Наших почти не осталось, всё держимся за корни, чтём традиции старого мира. Помогаем другим. Бусина вот дедова, тоже мне помогает. — Невпопад добавил долговязый Токей. — А тебя как звать и откуда ты?

— Сэт, — нехотя отозвался тот.

— Просто Сэт? Без клана, значит. — Токей сказал это без тени насмешки, наоборот, как-то потеплев. — Свой человек, значит. Тут оно как устроено? Приходят сюда в основном клановые, у них всё есть с рождения, и даны, и связи, и личные наставники, а есть мы, те, кого взяли за что-то одно, за талант или за упёртость. Нас даже селят отдельно и смотрят всегда сверху вниз. Но знаешь что? — Он понизил голос и заговорщицки подмигнул. — Самые интересные люди как раз в нашем корпусе, потому что клановые-то все одинаковые, как монеты. И считают будто лишь родословная даёт им ценность. У нас таких лошадей выводили раньше. — Гоготнул Токей. — Породистых.

Сэт молчал, ведь говорить о себе он не привык, не с кем было, да и молчать рядом с таким, как Токей, оказалось вполне естественно. Всю дорогу он болтал без умолку. По началу про злосчастный клан «беспредельщиков». Знаменитый клан Съенто-Пачин, из первой десятки земных кланов. Угораздило нажить недругов с первого же дня. Затем про всё на свете, словесный поток так и перетекал из неугомонного парня.

— А ты неразговорчивый, — без обиды заключил Токей, когда они дошли до развилки. — Ну ничего, зато слушать умеешь, а это поценнее пустой болтовни, поверь. Тебе куда сейчас? На собеседование? Тогда удачи. Реквизист — зануда, но нормальный по сути мужик.

Приёмный куратор-реквизист ждал за столом и отрабатывал формальность с лицом человека, считающего минуты до конца смены. Он скользнул взглядом по строке «принят на особых условиях» — той самой пометке, что не позволяла отклонить кандидата при всём желании, — и едва заметно поморщился, будто строка эта лично его оскорбляла.

— Распоряжение куратора Окабэ, — пробормотал он, перелистывая данные. — Пятый кю. На особых условиях. Надо же. — Он поднял на Сэта тусклые глаза. — И для чего же это нужно лично вам, Сэт Миккон? Зачем вам Академия? Только честно, формальный ответ я и сам напишу.

Сэт хотел сказать что-нибудь незаметное, обтекаемое, правильное и безопасное, но вместо этого с языка сорвалось другое — то, чего он не произносил вслух никогда:

— Хочу прожить не пустую жизнь. Мне… нужно стать кем-то. Чтоб от меня хоть что-то осталось.