ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Журналистка Рика загорается идеей написать серию статей о Манако Кадзии — женщине, которую подозревают в вымогательстве и убийствах собственных поклонников. Она окружала мужчин заботой и любовью, кормила домашней едой, жила на их деньги… а потом они умирали. Но общественность удивляют не столько сами преступления, сколько внешность убийцы: ее полнота никак не вяжется с образом роковой содержанки. Журналистка хочет выяснить, в чем секрет Кадзии, почему ее любили мужчины, откуда у нее такая уверенность в себе?
Чтобы подступиться к загадочной преступнице, Рика просит у нее рецепт говяжьего рагу, которое один из убитых ел прямо перед смертью. В ответ женщина требует, чтобы Рика тоже начала готовить. Пытаясь втереться в доверие к Манако, журналистка не замечает, как сама оказывается в паутине манипуляций и лжи, постепенно теряя контроль над собственной жизнью…
История домохозяйки-убийцы, основанная на реальных событиях.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рика купила несколько новых лифчиков впопыхах, не глядя, и они не подходили ни по цвету, ни по стилю к имеющимся у нее трусикам. Такое белье мужчине и показывать не захочется…

Тут Рика остановила себя.

О чем она вообще думает? Кому она решила показываться в белье? Ее спутник — член редколлегии крупнейшего новостного агентства, а по совместительству — ее информатор, не более того.

Но если она сейчас слишком резко отстранится, будет неловко, поэтому она продолжила идти дальше, не акцентируя внимания на близость. Она спросила, где живет Синои, и тот ответил: Суйдобаси.

— Кстати… А какая у вас любимая еда? — удивляясь самой себе, поинтересовалась Рика.

— Кастелла. Я недавно распробовал кастеллу из комбини.

— Как мило, — пробормотала она, и Синои улыбнулся, блеснув в темноте белоснежными зубами.

Несмотря на приятную сытость, Рике неожиданно стало грустно, едва ли не до слез. Сколько раз уже так было: она поужинает с кем-то, а потом они со спутником расходятся в разные стороны. Пусть ей сейчас хорошо, губы блестят от мясного жира, а на языке еще жив вкус золотистого риса, впереди ее ничего не ждет, она вернется в свою пустую квартиру…

И так всегда. Какой бы вкусной ни была совместная трапеза, после нее одиночество ощущается еще острее.

* * *

Тем утром, пока Рика заполняла бумаги на посещение тюрьмы, ее без видимых причин вдруг охватило странное чувство — словно по телу хлестнула невидимая волна.

Она никак не могла успокоиться, пока с талончиком в руках ждала, когда ее пригласят пройти в комнату для свиданий. Все как всегда — длинные тюремные коридоры, лифт, охрана, — но в этот раз все казалось каким-то неправильным, и это тревожило не на шутку.

— Скажите, а вчера к вам никто не приходил? — спросила она.

На губах Кадзии Манако мелькнула едва заметная ухмылка. Наверняка ее навещают родственники, да и сторонников у нее немало. Однако Рику ужасно беспокоил вопрос: не морочит ли Манако голову и другим журналистам?

Нет времени ходить вокруг да около. Сегодня непременно нужно получить у нее согласие на интервью.

— Я могу встречаться с кем угодно раз в день. С чего это вас так волнует? Странная вы сегодня. — В тоне Манако прозвучала доля неприязни.

Рике неожиданно захотелось вцепиться в эту женщину, защищенную прозрачной перегородкой. Точно так же, как иногда хочется впиться кончиками пальцев в спелый персик или сжать в руках белоснежную сырую моти, посыпанную мелкой пудрой. Рике никогда прежде не приходилось касаться женщин в теле. Мать усердно занималась спортом, не пропуская и дня, и неизменно получала похвалы за свою стройность. Тело Рэйко было хрупким и незрелым, как у девочки-подростка, — казалось, она подсознательно стремилась скрыться в нем от мужских взглядов.