ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Курт Ауст – датчанин, ныне живущий в Норвегии и пишущий по-норвежски, сразу стал знаменитым, когда опубликовал свой первый роман – “Судный день” (1999 год). Автор получил премию “За лучший дебют” издательства “Аскехауг”, а книга была переведена на несколько европейских языков и издана в Германии, Дании, Греции, Нидерландах, Литве и Чехии.Почти канонический для средневекового романа сюжет приводит на память Умберто Эко. В замкнутом пространстве постоялого двора, отрезанного от мира снежной бурей, в канун Нового года нашли приют несколько путников. Среди них датский профессор Томас Буберг и его ученик, норвежец Петтер Хорттен. Именно им, – а это любимые персонажи Ауста, которые потом не раз появятся в его книгах, – предстоит разгадать тайну страшного преступления: незадолго до их появления на хуторе убит французский граф…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Итак, кто же мог поддержать такое отчаянное и противозаконное дело? Ответ напрашивается сам собой: даже здесь, в южной Ютландии, всем и каждому известно, как люто и неистово ненавидели датскую королевскую семью герцоги Готторпские, на протяжении поколений подогревавшие свою ненависть. Рассказав герцогу о своих замыслах, пастор Фриш заручился полной поддержкой готторпского правителя. Нам и самим довелось понять, насколько красноречивыми бывают пасторы, а герцога едва ли пришлось долго убеждать. Руками пастора герцог хотел поднять в Дании смуту, причем без особой опасности для себя. Герцог Фредерик Кристиан прекрасно понимал, что, если молодого короля убьют, новый наследник престола отыщется не сразу. Начнется борьба за корону, и страна на долгие месяцы останется без правителя – такова уж слабая сторона единовластного правления. И в этом случае герцогу с его шведским свекром – королем Карлом – проще будет воевать против датской армии. – Томас аккуратно закрыл Библию. – Полагаю, что все закончилось бы нападением.

– Но зачем, – поинтересовался трактирщик, отхлебнув чаю, – этому графу д’Анжели, который, по вашим словам, вовсе не был графом, зачем ему понадобилось убивать пастора?

– Это и есть самый сложный вопрос, на который я не нахожу однозначного ответа и который не нарушал бы логических умозаключений. Здесь мне остается лишь догадываться, – глубокомысленно ответил Томас и потянулся к жилетной пуговице, – очевидно, граф и герцог были знакомы, и, тем не менее, граф намеревался разрушить герцогский замысел. Как он сам сказал… э-хм… Марии, он хотел “отрубить одну из длинных рук герцога”, – профессор мельком взглянул в сторону кухни, мимо трактирщицы, – граф даже не скрывал своей симпатии к герцогу, и, насколько я успел узнать графа, герцога это характеризует не с самой лучшей стороны. И тогда тем более удивительно, что д’Анжели действовал против герцога.

Томас отхлебнул пива и пустился в дальнейшие рассуждения:

– Смею предположить, что граф получил деньги от некоего фон Бергхольца, герцогского врага, которому стало известно о кознях герцога. Возможно, это купец из Любека или Гамбурга – судя по тому, что вы, фон Хамборк, нам рассказали. Кто-то, кто собирался извлечь выгоду, разрушив герцогский замысел. Таково мое первое предположение, которое мне самому кажется наиболее вероятным. Другое – более надуманное предположение, но не будем исключать и его… – Томас огляделся, словно засомневавшись вдруг, что подобные мысли уместно высказывать при собравшихся. – Мне известно, что короли – как новый, так и прежний – всегда пытались внедрить в герцогскую свиту осведомителей или, если угодно, шпионов, – чтобы предотвратить поползновения герцога.