С одной стороны, прямо напрашивалось решение идти дальше с партизанами, Силантий пообещал, что выведет без проблем к Онежскому озеру. А с другой стороны, расхлябанность в отряде сильно настораживала.
Якуту тоже новые попутчики явно не нравились. Он походил по лагерю, на часок ушел в лес, а потом прямо сказал Ване:
— Надо уходить. Плохой место, дулной, слабый люди, все плохой. Беда блиско. Силантий ходит леса мосет, командовать не мосет. Не командила, совсем не командила.
Ваня кивнул, он сам уже увидел, что дисциплина у партизан, мягко говоря, хромает, но твердое решение так и не принял.
Скоро от раненого полковника вернулась Елистратова.
— Как он? — спросил у нее Ваня.
— Чем быстрей попадет в госпиталь, тем больше шансов на жизнь, — устало ответила Варвара Сергеевна. — Я ничего здесь сделать не могу. Проникающее в грудь, легкие задеты. Только срочная операция в условиях стационара. Я могу прооперировать здесь, но, боюсь, он умрет во время операции без наркоза.
У Вани мелькнула мысль забрать комдива с собой, но он ее почти сразу выбросил из головы. Раненый полковник делал шансы на выход из окружения практически призрачными. Да и сам комдив, не перенес бы переход.
Поломав голову, Ваня собрал своих и тихо приказал.
— Ложимся спать вместе, Петруха покажет где. Утром пойдем своим путем. Все вопросы я урегулирую, не переживайте. Не нравятся мне эти люди. Нет, они не предатели, но… — он запнулся. — Но не нравится мне здесь. Чувствую беду.
Якут частыми кивками поддержал Ваню.
— Я останусь с ними, — вдруг сказал артиллерист Титов. — Простите… нет уже мочи таскать эту робу, — он досадливо дернул себя за воротник. — Стыдно мне. Не думайте, я ничего им не скажу, что вы дальше сами собрались. И простите.
Суслов вскинулся, но Ваня жестом остановил его.
— Не надо. Я никого не заставляю. Но, кто собрался уходить, скажите прямо сейчас.
— Мы с тобой, — резко отрубила Варвара Сергеевна и требовательно посмотрела на Машу с Динарой.
Девушки быстро закивали.
Нечаев и Суслов тоже ограничились согласными жестами.
Якут пыхнул трубочкой и невозмутимо прошепелявил:
— С тобой.
Семенов безразлично прохрипел:
— Я как все.
Ваня молча кивнул, встал и пошел к полковнику.
— Товарищ комдив…
— Говори, красноармеец Куприн, — едва слышно ответил полковник, не открывая глаз.
— Моя группа пойдет дальше, — выдавил из себя Ваня. Ему почему-то было стыдно. Казалось, что своим решением, он предает комдива, оставляет его на верную смерть.
Комдив едва заметно кивнул.
— Ты сам решаешь. Идите. И помни мой приказ — во что бы то не стало, выведи женщин. И передай там… — он замолчал и еще тише сказал. — Полковник Акитюфиев не сдался. И не сдастся никогда.






