Она была одета в одну солдатскую нательную рубаху, мокрая ткань подчеркивала очертания стройного тела, отчетливо просвечивались маленькие соски и темный треугольник в паху, а мокрые волосы были распущены.
Несмотря на полное несоответствие ее одежки современным канонам эротического белья, Варвара Сергеевна выглядела так соблазнительно, что Иван машинально сдвинул колени и закрылся руками.
— Я хотела посмотреть твою рану, — спокойно сказала Елистратова и присела рядом с Ваней.
Иван машинально мазнул глазами по округлой, белоснежной груди в разрезе нательной рубашки и отвернулся.
— Ты меня стесняешься? — Варвара Сергеевна улыбнулась. — Не стоит…
Тот факт, что Иван был обнаженным, похоже, саму Елистратову никак не смущал.
Ее руки ласково заскользили по коже, Иван стиснул зубы от дикого желания, вздыбившийся член прорвался сквозь ладони и гордо уставился вверх.
Из кустов вывернулась Машка, увидев Елистратову с Ваней, скорчила уничижительную гримассу, резко обернулась и убежала.
Варвара Сергеевна тоже заметила Курицыну, но даже не пошевелилась, только на ее губах мелькнула уверенная, торжествующая улыбка.
Сам же Иван, не знал куда деться. В прошлом, он никогда не терялся с женщинами, в списке его побед числилась даже одна голливудская звездочка, не считая бесчисленного количества отечественных звездулек и всяческих моделек. Но Варвара Сергеевна вызывала у него чуть ли не священный трепет. А если честно, он ее даже немного побаивался.
— Воспаление почти прошло, — тихо сказала женщина. — Завтра я сниму последние швы… — она провела рукой по предплечью Ивана, убрала в сторону его ладонь и, с нарочитым удивлением шепнула: — Ой, а что это такое, красноармеец Куприн? У вас что, опять встал член на старшего по званию? Какое безобразие…
Иван чуть сквозь землю не провалился.
— Клинический случай, надо с этим немедленно что-то делать… — Варвара Сергеевна озабоченно покачала головой, смущенно улыбнулась, сжала рукой член Вани…
И ушла.
Легкой стремительной походкой, дразняще покачивая бедрами.
— Твою мать!.. — прошипел Иван, скрипя зубами от бешенства. Женщины прошлого ему представлялись совершенно другими, более целомудренными, что ли. Но от Елистратовой целомудренностью даже не пахло. Да и Машка с Динарой, купались голяком, совершенно не стесняясь.
— Твоя обесяла не лугатися! — позади раздался сердитый голос Петрухи. — Обесяла?
— Сука… — Иван с перепуга чуть не свалился с камня. — Обесяла, обесяла. Где тебя носило?
— Ласведка ходил, — спокойно ответил якут, присаживаясь на корточки и доставая из-за пазухи свою трубочку.
— Ну и что выходил? — Иван натянул на себя мокрые подштанники и вернулся на камень.






