В подвеске — управляемый амортизатор с регулированной настройкой.
Колесников оторвался от машины, взглянул в глаза.
— Слушайте… вы ведь понимаете, что это уже не «Нива». Это — носорог, в кузове серийной машины. Вы не хотите протестировать её в настоящем заезде? У нас в январе в Подмосковье — тренировочные старты перед «Снежным кольцом». Неофициально, но уровень — серьёзный.
Исаак Маркович откашлялся и глядя на меня вставил с хитрецой:
— Так только ж протестировать. Показать возможности, не более.
Я рассмеялся:
— Можно… Главное — чтобы прошла по техническому допуску.
— Я, кстати, могу помочь, если на месте возникнут вопросы. — Произнес тренер и капитан… И молча протянул руку, которую Исаак тут же пожал.
— В январе, говорите? — уточнил Маркович.
— Конец второй недели. Оставьте контакты, я вас найду.
Прощание было коротким, по-мужски сдержанным. Но во взгляде капитана Колесникова читалась смесь уважения и явного интереса. Он уходил, оглядываясь на «Ниву», как на трофей, который пока не его — но который хотелось бы иметь, или в крайнем случае увидеть в деле ещё раз.
Эпилог
Кухня была наполнена ароматом свежесваренного кофе и утренней тишиной первого предновогоднего выходного. За окном лениво кружились снежинки, невесомо оседая на раму и стекло, превращая улицу в открытку. За разделочным столом стояла Инна, держа в руках кружку, которую обхватывала двумя ладонями, как будто ей не хватало тепла. Её взгляд был сосредоточен, почти напряжён, как будто слова уже были готовы, но она ждала нужного момента.
— Знаешь, — произнесла она наконец, — есть мысль, которую давно кручу в голове…
— Может, настало время сказать вслух? — Взгляд скользнул в её сторону, а чуть приподнятая бровь выдала мой немой вопрос.
Инна чуть улыбнулась, но глаза оставались серьёзными.
— Мама стало намного лучше.
— Это видно.
— Ходит сама, говорит с охотой, даже юмор вернулся. Так вот… мне давно хотелось вернуться к учёбе. Закончить, наконец, мединститут. Тогда, помнишь, пришлось бросить посреди четвёртого курса. Мама тогда слегла, и выбора особо у меня не было.
Тишина за столом была почти абсолютной.
— Программы в Минске и Москве практически одинаковые. Перевестись можно. Тем более новый семестр вот-вот начнётся. Но есть проблема. Чтобы учиться — надо будет уволиться из госпиталя. И на что тогда жить? Мамина пенсия — копейки. А стипендия… ну ты сам понимаешь, что это значит в реальности.
Я поставил чашку на блюдце и провёл пальцем по его ободку, давая себе пару секунд на размышление. Потом кивнул:
— Задумка правильная. Оставлять такой потенциал на полдороге — это преступление. Особенно после всего, что уже сделано. Твоё место — в медицине. Не на складе и не в дежурке, а в ординаторской, с карточками и реальной медицинской практикой.






