ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

2157 год. Космос. Старый инженер соглашается на криосон, но просыпается не в будущем, а… в теле погибшего советского солдата 1981 года. Вместе с ним в этот мир приходят технологии, интеллект и задачи, от которых зависит не только его жизнь, но и баланс сил на планете. Под маской радиста-разведчика — ум, способный лечить, взламывать, уничтожать и создавать. Его путь — это любовь, боль, сапоги из настоящей кожи и шпионские игры против самых тёмных сил. Он был просто человеком. Теперь он — перекрёсток эпох, носитель иной воли. СССР, тайные спецотделы, дроны в облике мух и птиц, инопланетная логика и пылающее сердце земной женщины — всё сойдётся в одну линию. И назад уже никто не вернётся.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что — учиться надо!

Инна чуть растерялась от моего уверенного тона.

— Но ты же понимаешь… это будет трудно. А если…

— С этим справимся, — голос мой был спокоен и твёрд. — Есть варианты. Не те, о которых пишут в анкетах, но достаточно стабильные. Кроме того, в госпитале подновят аппаратуру — и кое-что оттуда можно будет адаптировать в частной практике. В конце концов, пока не пойдёшь учиться, не узнаешь, сколько сможешь вытянуть. А ты справишься, это видно. Память у тебя отличная. И мотивация — лучше не придумаешь.

Инна хмыкнула.

— Это что, официальное разрешение?

— Это официальное напутствие. А с финансами… если не хватит — будем делать ещё клатчи, туфли, халаты, ремонт медаппаратуры в частном порядке… Хороших спецов мало, а отличных… Я один на всю БССР. Выкрутимся, не переживай, и маме это передай.

На её лице появилась радостная улыбка, растопившая ее утреннее напряжение. Взяла с подоконника большой мандарин, прибывший пару дней назад из Абхазии и медленно начала его чистить, глядя на снежинки за стеклом.

— Тогда после праздников и пойду в деканат. Узнаю, что нужно.

— Уверен, что они будут только рады. Особенно когда увидят, как ты споришь с преподавателями по латыни и цитируешь Сапира с Леви-Строссом в оригинале.

Мандарин брызнул под ее пальцами. Тёплый, цитрусовый аромат заполнил кухню.

— Спасибо тебе. Просто… спасибо милый!

* * *

Снежная крупа шуршала под ногами, как сахарный песок, и в ней отражались гирлянды, развешанные в окнах домов. Минск жил предновогодним дыханием, чуть застенчивым, но искренним. Запах мандаринов, звук хрустящего под пальцами целлофана букетов, звон посуды из открытых кухонных форточек — всё это сливалось в пульс праздника.

Квартира на проспекте Пушкина была украшена небогато, но душевно. Елка, собранная из нескольких красивых и пушистых веток, вся в стеклянных игрушках, стояла в углу, у батареи. На самой макушке — старый ватный Дед Мороз с облезлой бородой, но невероятно добрым лицом. На столе — салаты, заливное, несколько видов селёдки, домашняя тушёнка, соленья, бутерброды с икрой из баночки, которую Инна достала «по блату». А посреди стола — красавец «Наполеон», испечённый Инной ночью, когда никто ей мешал священнодействовать.

Раиса Аркадьевна сидела у торшера, на коленях у неё был плед, в руках — фужер с шампанским, который она уверенно держала, абсолютно не боясь уронить.

— Слышите, как стреляют? — спросила она, повернув голову к окну. — Это где-то на Комаровке. Или возле Дома офицеров. Празднуют уже. А вот вы… вы, детки, закусите, и потом хоть немного прогуляйтесь, чтоб не засиживаться.

Инна рассмеялась и погладила её по плечу:

— Мама, у нас всё под контролем. После курантов поедем кататься. Но сначала — тортик.