ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он был первым игроком и может стать последним Архитектором. Он оказался в другом мире и сменил серп на Отца Всех Мечей. Он косит чужие жизни, как колосья в поле, и собирает свою кровавую жатву. Он - травник.

— Это просто охренеть, как серьезно. И шестерых вас не хватит, чтобы запихнуть меня в тот портал. — Вообще-то, нас пятеро, — сказал Такеши. — Ну так вы еще кого-нибудь позовите, — сказал я. — И все равно ни черта у вас не получится. Я расценю это, как угрозу и буду отчаянно сопротивляться. Я не люблю незнакомых людей, я не люблю незнакомые миры, я не люблю драться с незнакомыми людьми в незнакомых мирах. А Магистра я вообще четыре раза не люблю, он в свое время открыто настаивал на моей ликвидации, утверждая, что я им тут весь баланс могу поломать. Это на фоне физрука-то, который к тому времени уже отметился разрушением планет, Бордена, быстрее всех ставшего топом номер один общесистемного рейтинга, и Виталика, способного системный код левой рукой на коленке переписывать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Есть миры, в которых уже случился апокалипсис? — заинтересовался их беседой брат Виталий.

— Каждый второй, — сказал Магистр.

— И ты предлагаешь нам уйти туда?

— Если ты помнишь, конкретно тебе я ничего не предлагал, — сказал Магистр. — Ты сам на все это подписался.

— И каково жить в тех мирах?

— Да уж не хуже, чем здесь, — сказал Магистр. — Итак, возвращаясь к нашим баранам, то есть, разбойникам. Откуда они вообще тут взялись?

— Леса полны лихого люда, — сказал брат Виталий. — Кто от податей господских скрывается, кто из крепости бежит, кто из рекрутов, а кто-то просто тать ночной по натуре своей и другой жизни для себя не мыслит.

— Но почему они выбрали нас, а не каких-нибудь купцов? Я помню, что нам навстречу проехала пара обозов, и непохоже было, что на них кто-то нападал.

— У торговцев обычно есть деньги, а значит, и покровители, — сказал брат Виталий. — Тронешь обоз, а потом неделями будешь от гвардейцев по самым чащам скрываться.

— Хочешь сказать, что грабят в основном неплатежеспособных? — изумился Магистр.

— Пословицу про паршивую овцу и клок шерсти придумали не крестьяне.

— Все это похоже на квестовую линейку, — заметила Шикла. — И по мере приближения к цели количество таких псевдослучайных нападений будет только нарастать.

— Только вот это никак не может быть квестовая линейка, потому что в этом мире действуют другие правила.

— Я и не говорю, что это она. Просто похоже.

— Похоже, — сказал Магистр. — Но у всего этого должно быть другое рациональное объяснение.

— Или же это просто случайность.

— Когда случайностей становится слишком много, они превращаются в закономерность, а за закономерностью обычно стоит чей-то злой умысел.

— Брось, Оберон, — сказала Шикла. — У тебя просто мозг устроен таким образом, что ты везде видишь заговоры. Потому что ты сам обожаешь устраивать заговоры. Но мир не вращается даже вокруг тебя.

— И все же…

— Два случая — слишком мало, чтобы делать выводы. Вот если по пути на станцию мы подвергнемся третьему нападению, я обещаю пересмотреть свое отношение к твоим словам.

Но третьего нападения не произошло. Напротив, им повезло, и двое сердобольных вольноотпущенных крестьян, удачно распродавшие свой товар на городской ярмарке и теперь возвращающиеся домой с барышом, согласились подбросить компанию монахов до полустанка.

Магистр лежал на дне телеги, закинув руки за голову и рассматривая синее небо над головой, лениво размышлял, что крестьяне с мешком монет были бы идеальной добычей для разбойников, и если бы Магистр с компанией не разогнали банду несколькими часами раньше, то эти двое уже наверняка кормили бы червей.