ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он был первым игроком и может стать последним Архитектором. Он оказался в другом мире и сменил серп на Отца Всех Мечей. Он косит чужие жизни, как колосья в поле, и собирает свою кровавую жатву. Он - травник.

— Это просто охренеть, как серьезно. И шестерых вас не хватит, чтобы запихнуть меня в тот портал. — Вообще-то, нас пятеро, — сказал Такеши. — Ну так вы еще кого-нибудь позовите, — сказал я. — И все равно ни черта у вас не получится. Я расценю это, как угрозу и буду отчаянно сопротивляться. Я не люблю незнакомых людей, я не люблю незнакомые миры, я не люблю драться с незнакомыми людьми в незнакомых мирах. А Магистра я вообще четыре раза не люблю, он в свое время открыто настаивал на моей ликвидации, утверждая, что я им тут весь баланс могу поломать. Это на фоне физрука-то, который к тому времени уже отметился разрушением планет, Бордена, быстрее всех ставшего топом номер один общесистемного рейтинга, и Виталика, способного системный код левой рукой на коленке переписывать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А что, братья мои, не можете ли вы поделиться со скромными путниками свежими новостями? — поинтересовался он, садясь на дно телеги и доставая из-под рясы коробку папирос.

— Страшные дела творятся ныне, — ответил ему вольный хлебопашец. — Дай закурить-то, я и расскажу.

— Держи, — Магистр протянул ему папироску.

— Спасибочки, — сказал крестьянин. — Только вот разве монахи курят?

— За пределами монастыря можно, — сказал Магистр. Брат Виталий при этих его словах поморщился, но вслух возражать не стал. — Ты от темы беседы-то не отклоняйся.

— Губернатор, чтоб он был неладен, помер, — сказал крестьянин, прикурил папироску от спички и выпустил клуб дыма в сторону. — Говорят, кто-то натравил на его дворец демонов и те пожрали его бессмертную душу.

Шикла ухмыльнулась и облизала губы. Брат Виталий закатил глаза.

— А потом и сам дворец пожгли, — продолжал рассказ крестьянин. — Много знати полегло этой ночью. Полицмейстер городской, опять же, да и князь Оболенский с супругой. Хорошо хоть, рекруты подоспели и дали бой. Говорят, до самого утра демонов по городу гоняли, да извели всех до последнего.

— Дела, — сказал Магистр, потянув последнюю букву.

— А еще сегодня лихих людей на тракте кто-то посек, ажно три десятка, — сказал крестьянин. На самом деле там было меньше, но Магистр знал, что с каждым пересказом число полегших разбойников будет только расти. Через месяц могут рассказывать уже о сотнях, а через пару веков этот эпизод превратится в эпическое сражение, и славу припишет себе какой-нибудь князь. Или все просто забудут, что тоже вариант. — Порубили их страшно, в гуляш.

Надо сказать, что за разбойников селянин переживал сильнее, чем за губернатора и дворян, хотя ограбить его могли и те, и те.

— А не слышно ли что-нибудь о восстании крепостных в имении князя Грозового? — поинтересовался Магистр.

— Нет, не слыхал, — сказал крестьянин. — Это ж медвежий угол настоящий, оттуда новости долгонько идут. Когда ж такое случилось-то?

— Пару дней назад, — сказал Магистр.

— Ишь ты, — восхитился крестьянин. — И как же вы так скоро об том прознали?

— Встретили путника на дороге, он нам и поведал.

— Набрехал, небось. Старый князь — хозяин лютый, а сынок его и того похлеще. Он бы всех враз своими молниями поразил-то.

— Может, и брешут, — согласился Магистр, чтобы не обострять. Он уже узнал, что хотел. Даже если новости добрались до города, они должны были померкнуть на фоне происшествия с губернатором и лучшими представителями высшего общества. Имение Грозовых далеко, а высушенный труп Веревкина-Задорожного — вот тут, совсем рядом.

— Виданное ли это дело, чтобы крепостные супротив князя бунт подняли? — не унимался крестьянин. — Не иначе, какие-то бесы их на такое подбили, нет у меня другого объяснения.