— А что, братья мои, не можете ли вы поделиться со скромными путниками свежими новостями? — поинтересовался он, садясь на дно телеги и доставая из-под рясы коробку папирос.
— Страшные дела творятся ныне, — ответил ему вольный хлебопашец. — Дай закурить-то, я и расскажу.
— Держи, — Магистр протянул ему папироску.
— Спасибочки, — сказал крестьянин. — Только вот разве монахи курят?
— За пределами монастыря можно, — сказал Магистр. Брат Виталий при этих его словах поморщился, но вслух возражать не стал. — Ты от темы беседы-то не отклоняйся.
— Губернатор, чтоб он был неладен, помер, — сказал крестьянин, прикурил папироску от спички и выпустил клуб дыма в сторону. — Говорят, кто-то натравил на его дворец демонов и те пожрали его бессмертную душу.
Шикла ухмыльнулась и облизала губы. Брат Виталий закатил глаза.
— А потом и сам дворец пожгли, — продолжал рассказ крестьянин. — Много знати полегло этой ночью. Полицмейстер городской, опять же, да и князь Оболенский с супругой. Хорошо хоть, рекруты подоспели и дали бой. Говорят, до самого утра демонов по городу гоняли, да извели всех до последнего.
— Дела, — сказал Магистр, потянув последнюю букву.
— А еще сегодня лихих людей на тракте кто-то посек, ажно три десятка, — сказал крестьянин. На самом деле там было меньше, но Магистр знал, что с каждым пересказом число полегших разбойников будет только расти. Через месяц могут рассказывать уже о сотнях, а через пару веков этот эпизод превратится в эпическое сражение, и славу припишет себе какой-нибудь князь. Или все просто забудут, что тоже вариант. — Порубили их страшно, в гуляш.
Надо сказать, что за разбойников селянин переживал сильнее, чем за губернатора и дворян, хотя ограбить его могли и те, и те.
— А не слышно ли что-нибудь о восстании крепостных в имении князя Грозового? — поинтересовался Магистр.
— Нет, не слыхал, — сказал крестьянин. — Это ж медвежий угол настоящий, оттуда новости долгонько идут. Когда ж такое случилось-то?
— Пару дней назад, — сказал Магистр.
— Ишь ты, — восхитился крестьянин. — И как же вы так скоро об том прознали?
— Встретили путника на дороге, он нам и поведал.
— Набрехал, небось. Старый князь — хозяин лютый, а сынок его и того похлеще. Он бы всех враз своими молниями поразил-то.
— Может, и брешут, — согласился Магистр, чтобы не обострять. Он уже узнал, что хотел. Даже если новости добрались до города, они должны были померкнуть на фоне происшествия с губернатором и лучшими представителями высшего общества. Имение Грозовых далеко, а высушенный труп Веревкина-Задорожного — вот тут, совсем рядом.
— Виданное ли это дело, чтобы крепостные супротив князя бунт подняли? — не унимался крестьянин. — Не иначе, какие-то бесы их на такое подбили, нет у меня другого объяснения.






