— Филипп Розин, адъютант его величества Александра Павловича, к вашим услугам, ваше высочество, — представился офицер, бросив быстрый взгляд на карету, откуда выскочил Северюгин. Они были шапочно знакомы, поэтому обменялись приветственными кивками, решив, что пока этого достаточно.
Из кареты раздался плач ребёнка и причитания какой-то женщины. Северюгин тут же сунулся обратно, а когда выпрямился, то Розин заметил на его руках свёрток с младенцем.
— Всё в порядке, ваше высочество, я её понесу, — ответил Северюгин совершенно спокойным тоном в ответ на вопросительный взгляд Александры.
Он сделал шаг к входу во дворец, но тут массивные двери распахнулись, и на крыльцо вышел Александр. Император был не один. Его сопровождал ещё один офицер, в котором Александра узнала Николая Раевского, а также Павел Строганов. Строганов сбежал с крыльца и направился приветствовать вышедшего из второй кареты Талейрана, а император сделал шаг в направлении сестры и остановился, рассматривая эрцгерцогиню так, словно видел её впервые.
— Здравствуй, Саша, — наконец сказал он и раскрыл объятья.
Александра всхлипнула, бросилась к брату и, прижавшись к его груди, зарыдала. Она ни разу не плакала с того жуткого вечера в Вене, когда приняла решение уехать, просто запрещала себе поддаваться слабости, но сейчас уже не могла сдержаться. Александра цеплялась за жёсткую шинель, словно стоило ей расцепить сведённые судорогой пальцы, и он исчезнет, и она снова очнётся в полутёмной карете, каждое мгновение боясь за свою дочь и за себя.
— Ну-ну, будет тебе, — Александр легонько похлопал её по спине. — Иди уже, нечего на улице стоять. Хоть и март на дворе, а холодно. Отдыхайте, я позже к тебе загляну, — в этот момент из кареты выбралась Марфа. Она испуганно ойкнула, глядя на императора и неуклюже поклонилась. — Это кормилица?
— Нет, у меня… — Александра подняла на него покрасневшие глаза. — Это всё очень сложно, Саша. Господин Северюгин может меня сопровождать?
— Разумеется, но как только вы расположитесь в своих покоях, я жду Павла Владимировича на доклад, — Александр говорил, глядя на Северюгина поверх головы сестры.
Павел, внимательно слушавший его, наклонил голову, показывая, что понял, и первым шагнул к двери, чтобы зайти уже с ребёнком во дворец. Следом за ним посеменила Марфа, подчиняясь приказу своей госпожи. Александра зашла последней, опершись на руку подскочившего Розина, как только нашла в себе силы отцепиться от шинели брата.
Прежде чем дверь за ней закрылась, она услышала, как император обратился к подошедшему Талейрану.
— Господин Талейран, я рад приветствовать вас в Москве.






