— Ваше величество, может быть, мы оставим официоз и будем общаться как раньше, как и принято между сёстрами? — и она посмотрела на Елизавету с вызовом, на что та только улыбнулась.
— Я с радостью буду это делать, Саша, — и она перевела затуманенный взгляд на ребёнка, смешно причмокивающего, неосознанно приложив руки к животу.
Дверь открылась совершенно бесшумно, и находящиеся в комнате женщины услышали, что кто-то вошёл, только когда посетитель заговорил:
— В этом есть что-то невероятно притягательное: мать, выкармливающая своё дитя — это самое волнующее, что может увидеть мужчина, — задумчиво проговорил Александр, подходя к Елизавете.
Эрцгерцогиня ойкнула и попыталась прикрыть грудь, но император остановил её, демонстративно прикрыв глаза ладонью.
— Саша, я… — пролепетала Александра, испуганно глядя на брата.
— Не нужно смотреть на меня глазами загнанной лани, Саша, — тихо сказал император. — В том, что ты сама кормишь свою дочь, нет ничего постыдного. Иначе пресвятую деву не изображали бы в таком качестве, и мы все на протяжении веков не восхищались бы этим образом. По-моему, ребёнку даже полезно, что его кормит мать, с которой он столько времени был неразрывно связан, а не какая-то посторонняя женщина. Из каждого правила, конечно, всегда есть исключение, но мне так кажется.
— Ты пришёл поговорить с Александрой, Саша? — тихо спросила Лиза, беря его за руку и отводя в сторону, чтобы он перестал смущать сестру.
— И это тоже, но больше всё-таки, чтобы предупредить. Я опоздаю на ужин, дела, — он развёл руками. — Начинай ужинать без меня, я присоединюсь позже.
— В таком случае я поужинаю здесь. Нам с Александрой тоже есть, что обсудить и посплетничать, — улыбнулась Елизавета.
— Не буду вам мешать. Дамы, — он учтиво поклонился и вышел из комнаты, а фрейлины начали шушукаться ещё интенсивнее, действуя Александре на нервы. Ну ничего, главное, что она дома и в безопасности. И теперь Саша действительно может её защитить.
* * *
Михаил Михайлович Сперанский вошёл в салон графини Щедриной и огляделся по сторонам. Он редко посещал подобные мероприятия и часто терялся, не зная, что нужно делать и как себя вести, чтобы не выставить себя на посмешище.
Михаил недавно прибыл в Москву, и теперь они с Александром Павловичем каждый день обсуждали будущую судебную реформу и открытие лицея. Император, кстати, одобрил его идею проводить экзамены среди чиновников на соответствие получаемым званиям и даже приказал написать соответствующее распоряжение. Так что днём Михаил был занят, а вот по вечерам внезапно осознал, что ему нечем себя занять.
Хоть он и продолжал числиться у Александра Павловича секретарём, но фактически от выполнения этих обязанностей был отстранён.






